Чтение онлайн

– Это и есть твои родные пенаты? – Саркастически осведомился Никита.

– Мои пенаты в Одессе, – не менее язвительно ответила я. – Здесь – просто дача. Это во-первых. А во-вторых, пенаты – это "родной дом", поэтому "родные пенаты" – тавтология – один из признаков некультурной речи, если ты не в курсе.

У Никиты пропал дар речи – понять иначе это было нельзя; по крайней мере, он открыл и закрыл рот, ничего при этом не сказав. Даже не представляла, что когда-нибудь доживу до этого благословенного времени.

Я по-хозяйски оглядела припаркованные

в аккуратный ряд гравы. Восемь штук, все – чисто вымыты и ярко блестят свежевыкрашенными поверхностями. Что же, тут полный порядок. Радует, что в отсутствии хозяйки жизнь в резиденции идёт своим чередом. Радует, но почему-то немножко обидно.

Никита озирался вокруг с таким видом, словно хотел присвистнуть или сказать "Ого, это всё твоя дача?". Но он молчал – не хотел меня радовать своим удивлением.

Мы прошли по аккуратной асфальтной дорожке. Мой спутник, пока рассматривал стоящие по обеим сторонам скульптуры, на очередном повороте чуть на влетел в дерево.

– Римские боги? – Уточнил он.

– С правой стороны. С левой – греческие. Или наоборот. Я не сильна в древних религиях.

– Они там практически одинаковы, – авторитетно заявил мальчик, – у них только имена различаются.

– Любишь ты по всякому поводу эксперта из себя строить.

– У меня это получается, – самодовольно кивнул Никита, – И, что самое интересное, мне все верят, ибо я много чего знаю.

– Лучшая реклама – самореклама? – Съехидничала я.

– Было бы, чего рекламировать.

Когда мы прошли мимо рукотворного водопада, Никита, наконец, устал пыжиться и стал похож на деревенского малыша, впервые в жизни попавшего в магазин игрушек – вертел головой на триста шестьдесят градусов и негромко что-то восклицал.

Через несколько минут среди ветвей мелькнул отблеск солнца на стекле резиденции.

– Вот мы и дома, – сказала я. – Точнее – я дома.

"…а ты – в гостях – не забывай об этом" – Это я уже не проговорила, а додумала. Брякнуть нечто подобное было бы слишком невежливо.

Я ожидала, что Борис Емельянович будет стоять на на крыльце, делая вид, что оказался тут совершенно случайно – так всегда случалось, когда я появлялась на острове. Сейчас меня никто не встретил: около входа никого не было. Окна безучастно смотрели в пространство толстыми силовыми линиями стёкол, отражая парковые деревья.

"Обиделся, что ли? – Помрачнела я. – Похоже, да. Тут любой бы обиделся. Ладно, он мужик отходчивый, извинюсь – сразу простит. Но всё равно неприятно, что так получилось. Подарить ему что-нибудь, что ли?"

Мне не часто приходилось извинятся, поэтому я только могла предполагать, как это делается.

Мы взошли по широким точёным ступеням, я едва не споткнувшись на последней – отвыкла за долгое отсутствие, положила руку на замок – дверь тут же растворилась в воздухе.

Про силовой барьер я, как всегда, забыла, и даже не заметила, как мы прошли через него, только по движению воздуха за спиной поняла, что вход снова перекрыт.

Проходя мимо окна "аквариума",

я остановилась и, прищурившись, принялась разглядывать внутренности дежурки. Широкоплечая фигура, которую удалось различить через затемнённое стекло, ничем не напоминала до боли знакомые контуры старшего охранника.

Ногтем указательного пальца я легонько постучала в стекло. Силовое поле чуть прогнулось под пальцем, в разные стороны разбежались красивые фиолетовые круги.

Фигура чуть нагнулась, стекло исчезло – я от неожиданности ойкнула, увидев перед собой крупное чернокожее лицо.

– А где Борис Емельянович?

– Его нет, – глухо ответил охранник.

– А где он?

– В отпуске.

– И когда он будет?

– Не знаю.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в суть происходящего. Подтверждались мои самые худшие опасения.

– Кто вместо него?

– Я.

– Ну-ну, – с изрядной долей скепсиса я оглядела собеседника с головы до ног, насколько это позволяло его сидячее положение и высокий стол. Этого парня я уже видела – если мне не изменяет память, именно он дежурил в тот день, когда мне пришлось убегать. – Попроще никого не могли подобрать?

– Задавать подобные вопросы вне вашей компетенции, Полина Германовна, – спокойно ответил охранник.

С дядей Борей было проще – с ним хоть можно было поболтать. А тут ощущение такое, будто общаешься с искусственным интеллектом.

Ладно, теперь бы Никиту протащить на территорию дома – чувствую, с этим будет проблем больше, чем с моим побегом.

– Это – со мной, – небрежно кивнула я в сторону мальчика. – Пошли, Никит!

– Документы!

– Какие, чёрт возьми, документы! – Взорвалась я. – Вы не видите, что это ребёнок!

По поводу ребёнка – это я, конечно, преувеличивала – то, что Никита супер – это было видно невооружённым глазом.

– Без эмоций, господа, вот моя ксива! – Никита протянул в окошечко удостоверение супера.

Охранник взял карточку.

– Фамилия, имя, отчество, – задал очередной вопрос чернокожий дознаватель.

Тут уже мой спутник начал выходить из себя.

– Вы что, читать не умеете? – Тихо спросил он.

– Фамилия, имя, отчество, – невозмутимо повторил негр.

– Никит, не кипятись, – попросила я, – иначе мы тут до вечера будем стоять. Крикливый Никита… Как у тебя отчество?

– Максимович! – Буркнул мальчик.

– Цель визита?

Через десять минут Никита, слегка взъерошенный после неожиданного допроса, взял обратно своё удостоверение и был пропущен на территорию дома

Я наклонилась к окошечку:

– Где Борис Емельянович?

– Я вам уже отвечал на этот вопрос: в отпуске.

– Когда он вернётся из отпуска?

– Не знаю.

– Кто ты вообще такой?

– ВРИО начальника охраны резиденции.

– Тогда ты должен обязательно знать, когда у Бориса Емельяновича заканчивается отпуск.

Резонный с моей точки зрения аргумент не возымел никакого действия.

– Это не входит в круг моих обязанностей.