Полигон безумной смерти
Шрифт:
– Более чем странно! Смахивает на навороченный розыгрыш с иллюзионом, – мрачно констатирую, поднимаясь с колен. И снова в душе заклубились смутные подозрения. Как-то все идет не так… Даже не понимаю, что меня настораживает… Мы словно музыканты играющие по написанным нотам. И даже если очень захотеть сфальшивить не получится… Не дадут! Тут сам собой напрашивается вопрос: а кто собственно не даст? Кто писал эти самые ноты? Может это…
– Па! Глянь! Педики! – слышится из-за спины восторженный детский голосок.
Такие слова заставляют меня моментально обернуться.
На тропинке в паре метров от нас стоит пара. Похоже отец с сыном лет шести и сын тыкает в нас пальцем не оставляя ни малейшего сомнения в том, кто в этом парке по его мнению является представителем сексуальных меньшинств.
Обкуренная молодежь на лавочке дружно заржала и начала довольно громко развивать тему нетрадиционной ориентации в условиях пересеченной местности.
Глядя на мое свирепеющее лицо, папаша с сыном поспешно ретируются. Мальчик семеня толстым ножками рядом с широко шагающим покрасневшим как помидор отцом обернулся и взглянул на меня. Удивительно, но на его лице застыло непонимание. Как будто он сказал совершенно не то, что хотел, а то, что его заставили. Заставили!
Отрицательно машу головой, разгоняя плетущуюся паутину подозрений. Нет. Так нельзя… Это уже паранойей попахивает. Подозревать шестилетнего мальчика… Глупость!
– Что это было? – оборачивается Шурик, не видевший эту парочку и похоже, погруженный в свои мысли даже не слышавший слов ребенка.
– Обознались, – с угрюмым взглядом провожаю удаляющиеся спины папаши и сына. – Ладно, поехали, а то нам еще и зоофилию припишут, – говорю, глядя на сонно зевающую собаку, вылезающую из кустов в полуметре от все еще стоящего на четвереньках Шурика. Похоже, мы, своими изысканиям потревожили ее сон.
– К Вике? – с улыбкой интересуется Шурик.
– Да, – делаю вид, что совершенно не обратил внимание на промелькнувшую в его голосе насмешку.
Глава 9.
На этот раз подъезжаем к офису "Хранителя" чинно, не торопясь. На стоянке паркуемся рядом с роскошным Опелем серебристого цвета.
– Круто они охраняют, – замечает Шурик, слезая с мотоцикла.
– Не. Просто крутых охраняют, – уточняю я. – Крутых охраняют и соответственно круто живут.
Глушу двигатель. Пару раз чихнув, он выразил свое недовольство в связи с окончанием поездки и обиженно утих. Ставлю мотоцикл на подножку и стягиваю шлем.
– Хух! Жарко! – говорю, недовольно поглядывая на палящее с неба солнце. – Лучше б зимой так старалось…
Подкладка шлема пропотела насквозь и издает не совсем приятный запах.
– Потопали? – Шурик уже стоит у входа и гостеприимно предлагает войти.
Открываем тяжелую дверь. За декоративной деревянной облицовкой прячется стальная конструкция. А глядя с наружи даже в голову не придет что эти двери сродни крепостным воротам.
Ум-м-м. Благодать. Волна холодного кондиционированного воздуха вырывается навстречу, принося облегчение.
Не спеша делаю пару шагов по коридору.
– А! Это опять ты! – рычит знакомый
горилообразный охранник из-за стеклянной перегородки. – Я тебе, что в прошлый раз обещал?Маленькие бесцветные глазки под выпирающими надбровными дугами полны неприязни. Чувствую себя посетителем зоопарка, отделенным от разъяренного самца гориллы лишь хрупким стеклом. Охранник не спеша выходит из своего вольера и направляется ко мне звучно похрустывая пальцами.
– Ты про ручки-ножки? – невинно интересуюсь, у так похожего на тех от
кого мы произошли существа.
– Они самые! Вон отсюда! – наливается злобой скуластое лицо.
Я не успеваю уклониться и охранник, неожиданно быстро для своего грузного телосложения, хватает меня за волосы собранные в хвост и тащит в сторону открытой двери, за которой стоит Шурик.
– Ай! Больно! – ору, чуть ли не в полный голос. Боль окутывает голову колючей проволокой. Кажется, что еще секунда, и мой скальп навсегда перестанет быть моей собственностью, оставшись в руках охранника в качестве трофея.
Унижение от такого бесцеремонного обращения, как с какой-то шавкой, значительно усиливает боль и делает ее совершенно нестерпимой.
– Отпусти! – повышаю громкость, переходя на уровень ультразвука, в надежде, что хоть такой истошный вопль принесет желаемый результат.
Охранник, совершенно игнорируя мои причитания, делает еще шаг и оказывается на пороге двери.
Если верить собственным предчувствиям, то мне предстоит краткосрочный полет с довольно жестким приземлением на асфальт. И это в лучшем случае. В худшем – мне придадут дополнительное стартовое ускорение для выхода на необходимую траекторию увесистым пинком под зад.
Вот тебе и сходили к девушке…
Шурик, предусмотрительно оставшийся снаружи, осторожно высунувшись из-за кромки двери, сострадательно смотрит на меня и резким движением руки захлопывает эту самую дверь.
Что происходит вверху, над моей головой, я не вижу, так как горилла тащила меня по полу лицом вниз, точнее я перемещался по полу на четвереньках влекомый за хвост волос грубой силой, но слышу глухой стук и охранник падает на меня сверху, придавив к полу своей тушей.
Открывается дверь и появляется сияющий Шурик.
– Ты цел? – заботливо интересуется он, заглядывая под тело охранника, из-под которого меня почти не видно.
– Твоими стараниями! – с трудом стону я. – А теперь сними эту тушу с меня, а то моя хрупкая фигура окончательно испортится и станет напоминать сломанную спичку.
Со стороны я, наверное, напоминаю сидящую на низкокалорийной диете жабу, на которую упал здоровенный кирпич.
Шурик пыхтя и краснея от напряжения стаскивает с меня тело. Встаю.
– Ух! Как болят ребра!
Шурик с улыбкой наблюдает за моими гримасами. То, что другие постоянно спасают мне здоровье, уже начинает входить в привычку.
В длинном, устланном ляпистой ковровой дорожкой, коридоре больше никого. Не смотря на весь шум, который мы здесь устроили, из дверей, вереницей тянущихся вдоль коридора, не высунулось ни одного любопытного лица.