Чтение онлайн

Я вылетел из кают-компании и помчался к выходу. Я слышал слова Манулова, его проклятия -- шум стоял неимоверный -- Северин пытался успокоить неуправляемого бортинженера. Всё стихло, когда я вырвался на воздух. Здесь пахло жжёным деревом, пепел летал вокруг меня, порхая словно живой и закручиваясь в малые вихри. Я стоял у входа и не знал, зачем ушёл. Наверное, мне просто хотелось побыть одному, не слышать грома чужих слов. Только сейчас я заметил, как тряслись руки. Нет, меня трясло всего, словно в лихорадке. Я понимал, что всё нами сделанное сейчас неправильно и даже чудовищно. Деревья всё так же недовольно шумели. Наверное, уже хватит

молчать и идти на поводу у обстоятельств. Боже мой, да ведь я так и поступал! Всё, хватит! Надоело!!! Всё-таки стадный инстинкт у человека весьма силён: кто-то иной договорится с каргонцами, кто-то иной наладит связь в коллективе, кто угодно, только ни я. Лишь бы не брать на себя ответственность, лишь бы не выделаться -- откуда идёт этот деградирующий посыл?! Почему Эволюция сочла лучшим, чтобы мы, люди, следовали за вожаком, списывая на него всю ответственность, совершая безумные поступки. А где же личность? Где величие разума? Это какая-то злая усмешка над высокими идеями! Великая цель случайностей эволюционного пути или умысел Бога? И что тогда, заниматься теодицеей или принять со смирением? Нельзя всё пускать на самотёк, нельзя идти кратчайшим путём, как бы этого не хотелось подсознанию. Всему должен быть свой предел. Свой лимит молчания я уже исчерпал.

"Что ж, теперь мне потребуется вся воля",-- понял я.-- "Не отступить, не прогнуться -- это трудно, всегда есть это проклятое искушение..."

Я направился в кают-компанию. Страсти уже поутихли. Манулов сидел в углу. Его взгляд был настолько тяжёл, что по сравнению с этим то, что все видели раньше, выглядело почти улыбкой. Алексей Васильевич и Мирослав находились напротив него. Единственным, кто заметил моё появление, оказался Белоусов.

– - Прогулялся?-- спросил он.

– - Почти,-- ответил я и, понимая, что сейчас не лучшее время для диалога, всё-таки начал, взвешивая каждое слово.-- Знаете, мы теперь не можем сопротивляться. Мне кажется, следует принять условия Молнии.

– - Поговорить с врагами, да?-- с иронией проговорил Манулов.

– - Выслушать, прислушаться, понять.

– - Всё это вроде как естественно и даже желанно,-- сказал Северин.-- Но добрые побуждения разбиваются о скалы реальности.

– - Я уверен, Молния нам поможет.

– - И духи, да?-- издевательски заметил Манулов.

– - Если они существуют, как личности... или что она имела в виду...

– - Я посмотрю, как это у тебя получится,-- бортинженер резко встал.-- Утопист...-- и вышел. Ещё я расслышал несколько слов, брошенных в мой адрес.

– - Малыш прав,-- сказал Белоусов.-- У нас нет выбора. У нас нет оружия. Что нам ещё остаётся?

– - Дело не в каргонцах: нужно вернуться немного назад. Мы должны найти общий язык с Бернаром.

– - С преступником?-- удивился Северин.-- Мне казалось, этот вопрос решён: он будет сидеть.

– - Мне кажется, это условие помощи,-- ответил я.

– - Почему ты так решил?

Я нашёл ответ не сразу.

– - Молния сказала, что является посредником между нами и её создателями. Тогда возникает вопрос: зачем нужен посредник? Есть несколько ответов: они физически не могут с нами контактировать или не хотят с нами контактировать по каким-то своим соображениям. Эти соображения мне кажутся очевидными: мы не готовы к встрече с ними.

– - Агрессия?-- уточнил Белоусов.

– - В частности,-- согласился я.-- Если мы не можем договориться между собой, то как мы договоримся

с ними?

– - Может быть...-- сомневался археолог.-- Но если мы не готовы, то почему Молния нас всё-таки привела сюда? Как они собираются исправлять ошибку, и вообще что это значит на практике?

Александр Николаевич задавал слишком сложные вопросы, ответов на которые у меня не могло быть. Я уже хотел сдаться, как в голову неожиданно пришла мысль:

– - А что если они с помощью Молнии уже исправляют ошибку? Почему мы не принимаем во внимание, что план уже запущен на выполнение? Разве не может быть такого?

– - И мы сопротивляемся этому плану,-- дополнил меня учёный. Он пребывал в глубокой задумчивости.

– - В таком случае, мы сами совершаем преступление,-- сказал археолог.-- Они отняли у нас оружие -- у нас просто нет выхода, кроме как пойти по предложенному пути.

– - Но это значит, что вы ловили преступника зря,-- указал Северин.

– - А может, и нет,-- поддержал меня Белоусов.-- Может всё с самого начала складывалось таким образом, чтобы сейчас мы задались этим вопросом, а? Может, во всём этом есть дидактический момент?

– - Ну, знаете это уже слишком...-- капитан с сомнением покачал головой.

– - Настолько невероятно?

– - Очевидно, да.

– - Знаете, есть такое выражение,-- сказал я, уже почти торжествуя,-- достаточно ли безумна теория, чтобы оказаться правдой?

– - Ну, знаешь, Юра,-- Белоусов поднялся и одобрительно покачал головой,-- я бы взял тебя в свой штат. Мне такие люди нужны. Честное слово!

Капитан сдался.

* * *

– - ...Садитесь, Бернар Эдуардович,-- произнёс Северин.

Проговский не спешил. Он переводил взгляд с одного на другого, словно пытаясь понять, чего ждать от этого "трибунала". Во всяком случае, бегающий взгляд Бернара говорил, что он думает именно в этом контексте, хотя, конечно, всё обстояло как раз наоборот.

– - Садитесь, не бойтесь. Мы хотим просто поговорить.

Тот усмехнулся, и я подумал, эта сцена выглядит достаточно глупо со стороны: собралась коллегия присяжных, дабы оправдать преступление. Манулов, стоявший позади Бернара, чуть подтолкнул его. Когда Проговский сел, капитан продолжил:

– - Я хочу, чтобы здесь не было ничего недосказанного. Вы сейчас здесь не потому, что с вас снимаются обвинения, а лишь по необходимости. Дело в том, что теперь мы полностью беззащитны перед каргонцами. Понимаете?

– - Более чем...

– - В прошлый раз вы заявили, что больше не хотите ничего взрывать и признаёте свою ошибку, так?

– - Да.

– - Покаяние и признание своей вины, конечно, благое дело. И мы приветствуем это,-- сказал Северин. Я заметил, как Проговский снисходительно наблюдал за ним и уже пару раз посмотрел на меня, словно пытаясь понять, какое я имею отношение к происходящему.-- Это все изменения в вашем сознании?

– - Да.

– - Иными словами, вы не отказываетесь от идеи свержения строя.

– - Нет, не отказываюсь,-- коротко ответил Бернар.

– - Давайте, выясним нашу позицию и суть нашего конфликта, который, надеюсь, после этого разговора, если не исчезнет, то станет не столь острым. Потому что мы должны понять друг друга -- от этого зависит наша с вами судьба.

– - Я прекрасно вас понимаю. Даже больше, чем вам кажется. Вы защищаете то общество, которое вам кажется справедливым, но оно не справедливо.