Полёт "Голиафа"
Шрифт:
– А вы говорили, что открытый огонь тут запрещён, - напомнил Кирилл.
– Каюсь. Возможно, владелец сделал послабление после того, как некоторые пассажиры особо рьяно и в цветастых выражениях высказали ему связанные с этим неудобства.
Кирилл склонился над подносом и вдохнул запах.
– Пахнет аппетитно.
– Да и на вкус тоже ничего, - улыбнулся учёный.
Всерьёз принявшись за еду, Кирилл старался не смотреть в окно. Там за стеклом величаво проплывали облака и косяки птиц. Столица уже осталась далеко позади, а прямо под ними с
– Вы заметили на боку этой громадины вензель "V"?
– неожиданно спросил учёный.
– О-о да-а! Такое нельзя не заметить!
– улыбнулся Кирилл, - Я так понимаю, что это сделано в честь англицкой королевы?
– Вы совершенно правы, голубчик, - мужчина перевернул газету на следующий лист, - Я считаю, что англичане слишком уж превозносят свою королеву. Насколько мне известно, в её честь исследователями названы водопад, озеро, остров и... и ещё чёрт знает что.
– Кажется ещё река в Африке, - подсказал Кирилл.
– Не знаю, в географии я не силён, - отмахнулся мужчина.
Всё тот же автоматон-официант теперь катался между столиками, забирая подносы с пустыми тарелками. В столовой, помимо их столика, занятыми остались ещё два - остальные пассажиры ушли в свои каюты.
– Допивайте ваш чай, Дмитрий Иванович, и пойдёмте спать.
– Вы лучше распробуйте здешние круассаны, голубчик. Чудо что за выпечка.
– Не знаю... может, следовало взять слоёные пирожные?
– Упаси Бог!
– всплеснул руками учёный, - Ни в коем случае! Это ужас, а не слойка! А вот круассаны - это да. Это у здешних поварих получается.
Кириллу ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним.
– Странно представить, что завтра, в одиннадцать часов мы уже будем в Париже, - Дмитрий снова посмотрел на свои карманные часы.
Кирилл даже подавился круассаном.
– Так быстро? Меня не уведомили об этом.
– Так а что же вы хотели, милый мой? Современные технологии!
– Мужчина вернул часы в карман, добавив, - Мы живём в век скоростей.
– Но ведь... если мне не изменяет память, до Парижа чуть более двух с половиной тысяч вёрст.
– Две тысячи пятьсот тридцать две, если быть точным. Вы разве не читали брошюрки компании?
– удивился мужчина, - Вроде бы это всё написано на билете.
– Не имел удовольствия... Мне слишком быстро поручили это задание. К тому же в брошюрке должны быть указаны мили, а не вёрсты.
– О! Понимаю, - ответил учёный, доставая из кармана карандаш и развернув на столе газету, - На поезде мы с вами преодолели бы этот маршрут за тридцать часов, - он начал писать столбцы цифр на полях, - Разделим... получается средняя скорость - восемьдесят четыре с половиной версты в час. А теперь смотрите, что
может делать "Голиаф"! Мы вылетели в шесть вечера и прибудем в одиннадцать утра... та-ак... семнадцать часов разделить на расстояние до Парижа...– То есть наоборот, вы хотели сказать?
– поправил его Кирилл.
Мужчина, недоумевая, окинул исчерченную бумагу взглядом.
– Прошу прощения, вы правы... просто я не привык к столь простым математическим действиям.
– Понимаю, - улыбнулся Кирилл Петрович, - Учёная степень не позволяет.
– Да-да-да!
– Дмитрий Иванович провёл карандашом густую линию, подводя итог вычислений, - Вот! На этом дирижабле мы мчимся со скоростью почти сто сорок девять вёрст в час!
Восклицание, с которым эти слова были произнесены, не прошло незамеченным - немногие пассажиры, задержавшиеся в столовой, поворачивали к ним головы, что Кириллу категорически не нравилось.
– Если бы мы пролетали над сушей, то пересекли границы всего лишь двух государств - Германской империи и собственно Франции.
– Но мы летим над морем, - произнёс собеседник, - Так что своей тенью затмим только Данию.
– Кирилл откинулся на спинку стула, позволив себе немного расслабиться, - Вы обещали мне рассказать, как эта махина вообще смогла подняться в воздух, если газа в её "брюхе" хватает только на то, чтобы ровно держать свой вес на земле.
– Да-да, голубчик! Всему виной паровые двигатели.
В этот момент из-за соседнего столика поднялась миловидная девушка и в сопровождении великовозрастной дамы, которая, скорее всего, была у неё в должности нянечки, смело подошла к ним.
– Прошу прощения. Я случайно подслушала ваш разговор. Всё такое про математику и скорости... всё про науку... ну-у... в общем, всё то, что мужчины так любят!
– она нервно перебирала пальчиками, а с лица не сходила счастливая улыбка, - И ещё мне кажется, что я вас...
– один из этих пальчиков указал на Дмитрия Ивановича, - ... видела в какой-то газете.
– Софи! Неприлично тыкать пальцем в мужчину, - одёрнула её нянечка.
– Но ведь я и взаправду видела ваше лицо в газете!
Она склонилась и пристально вгляделась в лицо учёного.
– Ведь это же вы, да? Дмитрий Иванович Менде...
– Нет, вы ошиблись, - попробовал вставить Кирилл. Ещё чего не хватало! Он должен был инкогнито провести учёного в Париж, дабы конкуренты и завистники не смогли узнать о том, что он будет участвовать в предстоящем эксперименте с французскими коллегами! А тут какая-то пигалица срывает все его планы!
– Да, это я!
– неожиданно улыбнулся мужчина.
Девушка приложила ладонь к груди:
– Я та-ак вас люблю! Ведь всё это так интересно! Ну, там... опыты...
– она стала загибать пальчики, - научные труды... химия...
– Вам это действительно нравится?
– недоумевал Дмитрий.
– Да, конечно! Я читаю все ваши публикации!
– Видимо перед сном, для того чтобы лучше спалось, да?
Барышня заливисто рассмеялась: