Поле вероятности
Шрифт:
— Не подходите, — шёпотом произнесла она.
— Успокойся, тебе понравится, — сказал второй и стал приближаться к ней.
Молниеносно Ольга схватила со стены один из кинжалов и прижала остриём к своему животу.
— Если только на шаг вы подойдёте, я убью себя.
— Да? Ну вот, я иду.
Он шагнул. На животе Ольги обозначилось кровавое пятно.
— Стой, Джо, пойдём отсюда. Это не входило в планы босса. Нам влетит
— Да, что она, ненормальная что ли?
— Похоже на то. Представляешь, сколько будет шума, когда узнают, что она мёртвая? Чего доброго, подумают на нас.
— Ты прав, а жаль. Такая женщина, — расстроился Джо.
Всё это время Ольга так и стояла, истекая кровью. Физической боли она не чувствовала, её разрывала душевная, нестерпимая боль. Лишь только охранники
— Подожди, ненормальная, нам приказано увести тебя.
— Только подойди, — услышали они в ответ.
Ничего не поделав, охранники вышли из комнаты, но уже через некоторое время они вернулись во главе с Аристоклом. Стремительно пройдя к ней, Аристокл попытался отнять у неё кинжал, но она держала его так крепко, что её рука побелела от напряжения.
— Отдай, — тихо проговорил он, не глядя на неё. Она же ловила момент встречи с его убегающим взглядом.
Что ещё ей нужно от него? И вдруг её сознание прояснилось, так ярко, как никогда. Чётко она вспомнила, что эта ситуация когда-то с ней уже происходила в её жизни. Нет, это не де-жа-вю, а что-то конкретное, и обратное тому, что происходит сейчас. Это он, Аристокл, ради неё был готов на что угодно, она же, напротив, не могла не видеть, не слышать о нём, не дышать с ним одним воздухом. Её ненависть и отвращение к этому человеку была понятной и очевидной. Все те чувства, пережитые в прошлом, оказались надуманными и неестественными, как будто по приказу, тогда, их просто не было! Неужели она раньше не понимала этого? От этих сумасшедших мыслей ей сделалось до безумия смешно, и, вернувшись мысленно сюда в эту комнату из воображаемого будущего, она со злорадством произнесла:
— Ты даже не представляешь, как ты об этом будешь жалеть.
Она выпустила нож, и он оказался в руках у Аристокла.
— Что здесь происходит? — раздался голос Вена за спиной Аристокла.
Увидев окровавленную одежду Ольги, он испуганно уставился сначала на Ольгу, потом медленно перевёл взгляд на, удаляющего из комнаты Аристокла.
— Постой! — крикнул Вен ему вслед и ухватил его за рукав.
Надо было это видеть, как Аристокл отводил взгляд от Вена.
— Что тут произошло? Кто-нибудь ответит мне? И как попали сюда эти кинжалы? — повысил он голос, сверля глазами его затылок.
— Не трогайте меня! — вымученно произнёс Аристокл и, вырвавшись из рук Вена, с силой бросил кинжал под стол.
Так и не удосужив Вена вниманием, он выбежал из комнаты. Его охранники всё ещё стояли здесь, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать. Весь гнев Вена переключился на них.
— Ну? — крикнул Вен, и те даже присели от его взгляда, — а, ну-ка вон отсюда!
Их поспешность немного успокоила Ольгу. Усмехнувшись, она произнесла:
— Они здесь ни при чём. Они просто исполняли приказ.
— Какой ещё приказ?
— Какая теперь разница. Он хотел посчитаться за смерть Итеи. По его расчёту, я просто должна была покончить с собой.
— При чём здесь Итея, Ольга? О каком приказе идёт речь? И что здесь всё-таки произошло?
— Господи, за что ты меня наказываешь? — Ольга вдруг всхлипнула и в бессилии повалилась на диван. Стоило, хоть кому-то пожалеть её, слабость начинала брать власть в свои руки.
Опустившись с ней рядом, Вен положил руку на её плечо
— Не плачь, не всё ещё потеряно.
Через несколько минут Вен вызвал дворцового врача, который, осмотрев Ольгину рану, обработал её и сделал перевязку. Ей принесли кое-какую одежду и уже через час, Ольга выехала за пределы дворца "Прогресс".Оказывается, Ольга была не из тех женщин, что терпят боль без слёз, они текли и текли, а может, это сказалась слабость от потери крови, голода и бессонных ночей.
Ужасающие истории о тюрьмах Марса настраивали Ольгу на самое худшее. И не зря. Находящиеся под землёй многоэтажные
ярусы клеток, в которых содержали заключённых, словно зверей, их вид вызвал у неё чувство ужаса и отвращения. Пока её вели по лабиринту различных переходов, с указателями номеров, с дежурившими на каждом углу охранниками, ей кратко объясняли общее положение для всех заключённых. В голове у Ольги закрепились не сами правила, а условия содержания. Заключённые находятся в своих клетках постоянно. Дверь клетки открывается только в одном случае — окончание срока заключения. Вместо прогулки открываются дополнительные вентиляционные каналы и воздух, чаще всего просто перегоняют из угла в угол, создавая прохладный ветер, одновременно забирая тяжёлый запах. Еда подаётся прямо в клетки. Решётки расположены только с одной стороны, для обзора дежурными. Продвигаясь между клетками, Ольга шарахалась от диких взглядов постояльцев. К её удивлению, дежурный привёл Ольгу в помещение, не имеющее решёток. Ей объяснили, что это камера- изолятор. Завтра утром её переведут в общую камеру, то есть в одну из клеток. Ей дадут постоянный номер, а на запястье наденут идентификационный браслет. "Теперь я понимаю, почему люди здесь сходят с ума, — подумала Ольга, входя в камеру". Её камера оказалась не лучше тех клеток. Здесь, похоже, вообще не вентилировали, вдобавок было довольно таки прохладно. Стены лоснились от влаги, к постели она боялась даже прикоснуться, а не то чтобы лечь. Вечером её неизбежно стало клонить ко сну. Облокотившись на столик и прикрыв глаза, она тяжело вздохнула.— Клейто! — раздался чей-то голос.
Ольга открыла глаза. У самой двери, весь в серебряном одеянии стоял Аристокл. Она хмыкнула, потирая лоб, ведь шума двери она не слышала. "Наверное, я задремала, — подумала она"
— Что тебе ещё нужно? — зло процедила она, вглядываясь в лицо, ставшее ей теперь ненавистным.
Поступок конечно дикий: взять и притащиться сюда, в тюрьму, за каким чёртом? Ольга прищурилась, весь его вид вызывал прямо противоположные чувства, потому, что он светился какой-то радостью.
— Что ты скалишься? Убирайся отсюда! — выкрикнула она, подсознательно любуясь им.
— Клейто, я только хочу, чтобы ты знала, я…
В это время громко лязгнул замок внутри двери. Ольга опешила — видение Аристокла вдруг исчезло, от него не осталось и следа. Вместо него, торчащая в окошечке рожа передавала её по смене другой роже в полицейских погонах.
— Ольга Травкина, — произнёс дежурный.
— Прекрасно, — проговорила принимающая дежурство рожа, и нагло подмигнув Ольге, захлопнула окошко. Ольга так и осталась стоять с раскрытым ртом, она и не заметила, как оказалась посреди камеры. "Значит, вот так здесь сходят с ума. Это, что? — психологическая обработка? Если так пойдёт дальше, то к концу срока меня можно будет сдавать в зверинец". В ужасе, она оглядела все стены и углы, но не найдя ничего подозрительного, села на край кушетки. Бороться со сном она больше не собиралась, и без того не спала трое суток. Корчась от отвращения, она устроилась на краю кушетки, но, не успев прикрыть глаза, вновь вскочила на пол. В камеру вошёл дежурный, который лишь час назад подмигивал ей.
— Выходите, — спокойно сказал он.
— Зачем это?
Он непонимающе смотрел на неё, она на него.
— Пойдёмте, вас ждут.
— Почему я должна вам верить?
Дежурный ещё больше удивился
— В вашем положении…
— Я никуда не пойду! — выкрикнула она
— Вы Клейто Эриконд? — спокойно спросил он, и Ольга непонятно чем, подавилась.
— М-да, — неуверенно проронила она, кашлянув.
— Разве не ясно, произошла ошибка. На вашем месте должна быть другая женщина.
— Да, конечно, — с сомнением пролепетала Ольга.
— Выходите и не занимайте чужое место, — весело сказал дежурный и вновь подмигнул.
Он вывел Ольгу за пределы тюрьмы, туда, где поджидал её небольшой автолёт. Люди, сидящие в нём были ей совершенно не знакомы. Когда автолёт приземлился в аэропорту, то вышедшую наружу Ольгу было трудно признать среди цветастой, шумной компании женщин. Её полностью переодели, перекрасили волосы и, сунув в руки новые документы, принялись побуждать её к тому, чтобы она подыграла своим спасительницам. Шумно рыдая и вешаясь ей на шею, они громко произносили прощальные слова: