Поле битвы — Земля
Шрифт:
5
Терл был в отличном расположении духа и теперь расставлял на столе фигурки. Все у него идет превосходно, просто замечательно. Приемы тайной слежки всегда оправдывали себя. Теперь он точно знал все, что хотел: человек пьет сырую воду, опуская голову и плечи в нее. И, что еще важнее, питается крысиным мясом. Это все упрощает. Если вокруг комплекса водятся крысы — мясо будет всегда. Он надеялся, что сумеет обучить дикаря некоторым элементарным приемам. Подстроить побег не составило труда, так же, как и проследить за перемещением при помощи воздушного зонда. Неудобства, конечно, были — пришлось бежать в маске. По сравнению с психлосом, человеческое существо перемещалось не очень прытко, но из-за маски Терлу пришлось поднапрячься. А метать сеть он не разучился! Ему не хотелось опять прибегать к оглушающему оружию: существо на вид какое-то болезненное, чуть что — судорога, рвота… Ну что ж, он, Терл, постарается это учесть. Он вдруг задумался: сколько же крыс в день потребуется для этого несчастного? Впрочем, это нетрудно выяснить. Терл с неохотой взглянул на донесение, лежащее перед ним. Пропавший трактор вместе с водителем-психлосом обнаружен на дне горной шахты, на глубине двух миль. Да, за последнее время Компания многих потеряла. В Главном управлении опять поднимут вой по поводу затрат на пополнение. Терл вдруг приободрился: это ведь вписывается в его гениальный план! Еще раз осмотрел кабинет — все ли сделано — и, как всегда, убрал на столе перед концом рабочего дня. Выбрал самый маленький бластер, зарядил и настроил на минимальную мощность. Протер лицевую пластину маски, вставил запасной блок и отправился наружу. В сотне ярдов севернее комплекса он заметил первую крысу. С тщательностью, которой всегда отличался и благодаря которой занимал почетные места в школьных стрелковых соревнованиях, прицелился в скачущую тварь и снес ей голову. Несколько дальше из дренажной трубы выпрыгнула другая, он обезглавил и ее. С интересом замерил расстояние: сорок два шага. Да, он не утратил своих навыков. Охотиться глупо, но мастерство все-таки для этого требуется. Две крысы — вполне достаточно на первый раз. Терл огляделся по сторонам. Желтое… голубое… зеленое… Все, на сегодня с него хватит! Довольный собой психлос повернул к холму. Его скулы натянулись от ухмылки. Человеческое существо, скорчившись у дальней стены клетки, сверкнуло на него глазами. Сверкнуло? Точно? Впервые Терл отметил у существа эмоции. Так, а чем оно еще здесь занимается? Забралось на свои мешки. Терл вспомнил, как оно вцепилось вчера в свое сокровище, когда очутилось взаперти. Что-то разглядывает. Книги?! Но где этот доходяга раздобыл книги? Не добрался же он до территории древних чинко — ошейник и веревка на месте. Улыбаясь, Терл подошел ближе и потряс перед пленником крысами. Тот не только не накинулся на угощение, но даже демонстративно отвернулся. Конечно, разве животные могут выражать благодарность? Терл и не рассчитывал на это. Он осмотрел старый медвежий бассейн: все цело. Вот и труба. Он вышел из клетки и, пошарив лапами по земле, отыскал вентиль. Тот уже давно заржавел и никак не хотел откручиваться. Терл сходил в гараж за смазкой. Но и это не помогло. Терл добрался до резервуара с водой,
6
Ночь стояла холодная, сырая. Джонни несколько часов провисел на прутьях. Мысль о том, что можно сесть или просто опустить ноги, вызывала отвращение. Грязь и тина были повсюду. Потоком воды из каменной чаши вынесло осклизлый песок и разнесло по клетке, попутно размазывая на полу грязь. Совсем обессилев, он все-таки спустился вниз и улегся прямо в жижу. Днем на солнце пол немного подсох. Дохлых крыс смыло, и теперь до них не дотянуться. Но это Джонни не беспокоило. От жары вновь усилилась жажда, обезвоженный организм стал слабеть. Джонни заглянул в мутный водоем. Нет, он не сможет преодолеть отвращение и напиться из него. Когда появился мучитель, Джонни сидел в отчаянной позе, прижавшись к решетке. Тот остановился снаружи и заглянул в клетку, держа в лапах металлическую коробку. Джонни перехватил янтарный взгляд, уставившийся на грязь. Оставалось только надеяться на сообразительность чудовища и понимание им того, что человек не может сидеть и спать в жиже. Чудовище ушло. Джонни решил, что оно уже не появится сегодня, но оно вернулось. На этот раз оно приволокло не только коробку, но и огромный уродливый стол и таких же размеров стул. С трудом втиснувшись в узкую дверь со всем этим добром, оно поставило стол, а на него коробку. В первый момент Джонни решил, что стул для него. Однако, приставив сиденье к столу, чудовище само на него взгромоздилось — огромные ступни свесились над водоемом. Оно начало манипулировать с таинственным предметом. После чего достало из кармана книжку и швырнуло на стол. Джонни рванулся было за ней — вещица полюбилась ему, а он уже не рассчитывал увидеть ее снова, но чудовище стукнуло лапой по столу и указало на предмет. К ящику был прикреплен мешок, в котором лежали диски. Чудовище вынуло круглую пластину и внимательно изучило. В середине было небольшое отверстие и какие-то закорючки. Психлос установил пластину сверху ящика. Там был маленький стерженек, и отверстие пришлось как раз на него. Джонни заподозрил неладное, его кулаки сжались для удара. Все, что затевалось гигантом, было хитроумным, вероломным и очень опасным — каждый раз это подтверждалось. Важно выиграть время, внимательно следить и учиться, не теряя надежды на освобождение. Чудовище указало на два маленьких окошечка в ящике, потом на рычаг, торчащий спереди, и опустило его вниз. У Джонни глаза полезли на лоб: предмет говорил! Ясно и отчетливо было сказано «Прошу прощения…» Чудовище подняло рычажок, и все стихло. Джонни осторожно приблизился. Не рассчитав силу, чудовище хлопнуло его по загривку и толкнуло к столу так, что Джонни больно ударился горлом о столешницу. Потом чудовище предостерегающе подняло когтистый палец и подтолкнуло рычажок вверх. Привстав на цыпочки, Джонни разглядел, как диск вернулся в прежнее положение. Чудовище вновь опустило рычаг, и ящик произнес: «Прошу прощения, но я…» После этого рычаг был переведен в среднее положение, и коробка замолчала. Следующее положение — рычаг вверх, и пластинка отошла назад. Джонни глянул под машину, за нее. Она не была живой, точно… Ни ушей, ни рта, ни носа. Но откуда голос? Он исходил из ящика. Он говорил на понятном Джонни языке! Чудовище снова опустило рычажок, и послышалось: «Прошу прощения, но я ваш…» На этот раз Джонни заметил, как в верхнем окошке замелькали странные закорючки, а в нижнем появилось смешное личико. И еще раз психлос поднял ручку в верхнее положение, и пластина отошла. После чего чудовище ткнуло когтем в голову Джонни и постучало по машине. Джонни заметил, как оно сместило ручку влево от среднего положения. Теперь комбинация перемещения была иной — влево, вниз и вправо. Каждый раз в верхнем оконце появлялись разные закорючки, а прежняя картинка в нижнем показывала, что машина говорит на каком-то незнакомом языке. Чудовище отвело пластину, перевело рычаг влево, вправо, в среднее положение и вниз. Замелькали другие закорючки, внизу та же картинка, но совершенно другие звуки. Чудовище самодовольно улыбалось под маской. Оно повторило свои действия и ткнуло пальцем в свою грудь. Внезапно Джонни осенило: это же язык чудовища! Он испытал жгучий интерес к ящику. Рванулся наверх, яростно отпихивая мохнатую лапу. Стол был слишком высок для него. Наконец, дотянувшись до рычага, Джонни перевел его в верхнее положение, затем влево и вниз. Машина произнесла: «Прошу прощения, но я ваш инструктор…» После этого Джонни все повторил, но уже в комбинации слева-направо, и машина заговорила на незнакомом языке. Перевел в среднее положение — послышалась речь психлосов. Чудовище пристально, даже с подозрением наблюдало за человеком. Оно согнулось и заглянуло Джонни в лицо. Мерцающие янтарные глаза превратились в щелки. Потом чудовище сделало неуверенный жест по направлению к машине, словно собираясь уносить ее. Джонни оттолкнул волосатую лапищу, потянулся к ручке и перевел до упора. «Прошу прощения, — произнесла машина, — но я ваш инструктор, если вы позволите мне такую вольность. Я не являюсь психлосом. Я — низкий чинко». Физиономия в нижнем окошке дважды поклонилась и прикрыла глаза ладонью. «Я — Джо Стенко, младший ассистент Невольничьей службы языковедения Языковедческого отделения Департамента культуры и этнологии, планета Земля». В верхнем окне быстро замелькали значки-закорючки. «Прошу извинить меня за самонадеянность, но я преподаю разговорно-письменный курс земных языков — английского и шведского. На левой дорожке записи вы найдете, я надеюсь, без труда, английский. На правой — тот же текст на шведском. Центральная отведена для языка психлосов, благородного языка завоевателей. В каждом из этих случаев в верхнем окне появляется письменный эквивалент текста, а в нижнем — соответствующее изображение. Заранее прошу прощения за мои смиренные притязания на попытку обучать, поскольку это делается с ведома и на благо правителей Психло и самой могущественной Межгалактической Рудной Компании». Джонни установил среднее положение. Он тяжело дышал. Услышанная им речь была высокопарной, произношение странным, а многих слов он просто не понял. Но главное уловил. Он тщательно осмотрел металлический ящык. Сосредоточенно нахмурился, соображая. И до него дошло: если машина не живая, то и насекомое — тоже не настоящее. Джонни взглянул на чудовище. Зачем оно все делает? Что еще задумало? В его желтом взгляде не было дружелюбия. Это были волчьи глаза в отблеске костра… Чудовище указало на машину, и Джонни перевел рычаг влево и вниз. «Прошу прощения, но придется начать с алфавита. Первая буква — А. Взгляните в верхнее окно». Джонни посмотрел и увидел изображение. «А — произносится в слове „мать“. Посмотрите внимательно — и вы всегда узнаете ее. Следующая буква — Б. Взгляните в окно. Она произносится в слове „брат“…» Чудовище пристукнуло лапой, открыло книгу на первой странице и постучало когтем по букве А. Джонни уже уловил связь между звуками и закорючками. Слова можно было изобразить. А машина учила этому. Он выбрал среднее положение, перевел рычаг вниз, и машина, очевидно, воспроизвела психлосскии алфавит. Рожица в нижнем окошке демонстрировала артикуляцию при произношении звуков. Джонни качнул переключатель вправо, и устройство начало воспроизводить шведский алфавит. Чудовище поднялось и посмотрело на Джонни со своей высоты. Потом извлекло из кармана дохлых крыс и протянуло ему. Это что — поощрение? Джонни почувствовал себя дрессируемым животным и ничего не взял. Чудовище дернуло плечами и что-то прорычало. Джонни не понял слов. Но, когда оно склонилось над столом, чтобы взять и унести машину-инструктора, предположил, что это могло быть: на сегодня урок окончен. Джонни решительно оттолкнул мохнатые лапищи от машины и отважно загородил ее. Он не сомневался, что будет сейчас же размазан по клетке, но продолжал стоять и неустрашимо смотреть на чудовище. То остановилось, наклонило голову на один бок, потом на другой и зарычало. Джонни не отступал. Оно снова взревело, и Джонни с облегчением понял, что оно хохочет. Пряжка пояса чудовища была в нескольких дюймах от глаз Джонни. Он вспомнил: картинка имела отношение к старинной легенде о закате человеческой расы. Хохот дикаря отдавался в мозгу Джонни рыкающим громыханием. Чудовище развернулось и, продолжая хохотать, заперло клетку и пошло прочь. На лице Джонни одновременно читались горечь и решимость. Ему нужно многому научиться. Очень многому. Тогда только можно будет начать действовать. Машина осталась стоять на столе. Джонни потянулся к переключателю.
7
Было тепло, но с облаков слегка накрапывало. Джонни не замечал этого, он был полностью поглощен обучением. Он передвинул огромный стул и положил на него скатанные шкуры. Теперь он мог перегнуться через край стола поближе к нижнему окошку, в котором в очередном приступе вежливости корчилась физиономия древнего чинко. С английским ладилось, чего нельзя было сказать о психлосском. Говорят, легко вести игру, когда известны правила. Надписи и отдельные символы подолгу застывали в окошке, но их значение упрямо ускользало от понимания. Однако спустя неделю Джонни показалось, что он начинает кое-что различать. Он даже пробовал комментировать себе вслух, чтобы лучше усваивалось. Б — это для брата, 3-для зоопарка. Психлосские же слова с тем же значением начинаются с других букв. Он начал сравнивать психлосский и английский алфавиты и запоминать произношение. Джонни нужно было спешить, иначе «диета» из сырого крысиного мяса просто свалит его. Он был уже недалеко от голодной смерти, так как отвращение брало свое, и Джонни все чаще отказывался от еды. Чудовище приходило каждый день и внимательно наблюдало за ним. Пока оно стояло у клетки, Джонни стойко хранил молчание. Ему не хотелось быть посмешищем. От дикого хохота у него топорщились волосы, так что лучше помалкивать под этим ненавистным испытующим взглядом. Но это было его ошибкой. От нарастающего недовольства глазницы психлоса сдвигались все теснее и теснее. Однажды ясным солнечным днем чудовище рвануло дверь клетки и, рыча, ворвалось внутрь. С минуту оно вопило на Джонни, раскачивая прутья, и когда взмахнуло своей огромной лапой, Джонни сжался в ожидании пинка. Но лапа потянулась к машине и резко перевела ручку инструктора в самое низкое положение, о котором Джонни и не подозревал. Замелькала серия новых звуков и картинок. Древний чинко произнес по-английски: «Прошу прощения, благородный обучающийся, но сейчас мы переходим к прогрессивному ассоциативно-образному методу изучения предметов, символов, слов». Замелькала цепочка новых картинок. Звук для буквы X, за ним следовали один за другим изображения предметов. Затем психлосская буква, звучащая как X, и ее повторяющееся изображение на картинке. Мелькание становилось все быстрее и быстрее, пока не превратилось в невоспринимаемую мешанину. Джонни был так увлечен, что не заметил ухода своего мучителя. Что-то новенькое! Оказывается, существует несколько уровней положения рычажка. Итак, если в положении слегка вниз происходит только что увиденное, что же случится в положении слегка вверх? Он попробовал. Ему чуть не оторвало голову! Пришлось отсидеться у решетки, прежде чем он решился на новую попытку. И опять то же самое: Джонни чуть не сшибло со стула. Склонившись к прибору, он стал осторожно присматриваться. Что же исходит от машины? Свет? Он подставил ладонь: тепло… Покалывание в руке… Предусмотрительно отклонившись, Джонни стал разглядывать нижние картинки. Каким-то сверхъестественным образом Джонни услышал — нет, не ушами (!) — «На уровне подсознания вы воспринимаете алфавит… А, Б, В…» Что это — он слышит рукой? Быть такого не может… Он немного отодвинулся, и воздействие ослабло. Придвинулся — мозг начал подогреваться. «Теперь повторим звуки на психлосском…» Джонни отошел от стола на длину веревки и прислонился к решетке. Он долго раздумывал, пока не понял, что скоростной вариант ничего не дает — человеческий мозг не успевает воспринимать. Но солнечная вспышка… Он осмелел. Вернулся на прежнее место, выбрал другую пластинку и решительно перевел ручку вверх до упора. Он вдруг отчетливо стал знать, что если стороны треугольника равны, то равны и углы, заключенные между ними. Он откинулся. Какая разница, о каком треугольнике шла речь, главное — он это знал! Джонни вернулся к решетке и уселся на землю. Неожиданно его рука потянулась вперед, и палец вывел на песке треугольное изображение. Потом ткнул по очереди в каждую вершину и удивленно произнес: они равны. Равны чему? Друг другу… Ну и что? Наверное, это важно. Джонни неотрывно глядел на машину. Она могла обучать и простым способом, и ускоренным,
и, что невероятно, с помощью солнечного света. Внезапно всем его существом овладело безудержное ликование: он узнает все о психлосах! Понимает ли чудовище, для чего Джонни это нужно? С этого момента жизнь пленника превратилась в сплошную вереницу все новых и новых открытий. Каждую свободную от сна минуту Джонни просиживал за столом: сначала просмотр картинок, потом ускоренное прокручивание, после этого — солнечный свет. Истощенный до предела, он за время сна не успевал восстанавливать свои силы. Ночные кошмары с мертвыми психлосами сменялись сырыми крысами, оседлавшими механических летающих лошадей… А пластинки все крутились и крутились. Джонни не сдавался, стараясь спрессовать в недели и месяцы то, что можно было осилить лишь за годы. Необходимо все узнать как можно скорее. Цель у него одна: отомстить за истребление своей расы. Но сможет ли он выучиться достаточно быстро, чтобы успеть?8
Терл испытывал чувство самодовольства. Будущее рисовалось ему весьма радужным. Как вдруг он получил вызов к Планетарному директору. И теперь он очень нервничал в ожидании. Чего? Нового назначения? С тех пор как он завладел человеком, пронеслись недели. Подопытное существо определенно делало успехи. Каждую минуту бодрствования оно упорно изучало язык чинко и технические инструкции. Правда, оно еще так и не заговорило, но ведь это всего лишь тупое животное. Не додумалось даже воспользоваться ускоренным методом, пока Терл не показал. У него не хватило сообразительности даже на то, чтобы встать прямо перед преобразователем мгновенной передачи знаний. Неужели так трудно понять, что сигнал следует воспринимать через черепную коробку? Тупица… В таком темпе на его обучение могут уйти месяцы. Впрочем, следовало ли ожидать иного от чудовища, питающегося сырым мясом? И все же временами, стоя у клетки и глядя в странные голубые глаза этого существа, Терл испытывал тревогу. Ерунда! Как только человек покажет первые признаки проявления контакта, можно будет сразу же приступить к делу. А если отобьется от рук — мгновенно будет превращен в пар. Одним нажанием кнопки лучевого пистолета. Свистящий удар — и нет человека. Очень просто! Да, все складывалось неплохо — и вот этот злополучный вызов. На месте Терла любой бы занервничал. В депеше ничего не говорилось о намерениях Планетарного директора, так что Терлу оставалось гадать, какая служба катит на него телегу. Разумеется, шеф секретной службы — персона особенная. Фактически ни по одному из направлений непосредственно директору Терл не подчинялся. Случалось даже, что шеф секретной службы смещал Планетарного… Скажем, в случае причастности того к взяточничеству. Однако директор оставался главой администрации, и только он мог издать приказ о сохранении поста. Вызов пришел за день до назначенного срока. Терл не спал почти всю ночь. Он ворочался в своей постели, прокручивая в голове предстоящий разговор. Потом не выдержал — подскочил и отправился в контору, где буквально прочесал все досье и подшивки архива в поисках компромата на Планетарного. Но ничего настораживающего ему найти не удалось. И это лишь подстегнуло его активность. Он будет искать! Будет искать, пока не найдет рычаги воздействия, повод для шантажа. Он даже почувствовал некоторое облегчение, когда назначенный срок наступил. Планетарный директор Земли Намп был уже стариком. Ходили слухи, что его выжили из Директората Центральной Компании. Не за взятки, а просто за некомпетентность. И сослали подальше. Малоответственное назначение на заброшенную планету отдаленной галактики — отличный способ избавиться от кого-то, чтобы забыть. Намп восседал за столом и через защитный купол разглядывал перевалочный центр. С отсутствующим видом он покусывал уголок папки. Терл осторожно подошел. Намп носил скромную униформу. Шерсть директора с синеватым отливом была тщательно расчесана и уложена. Он не производил впечатления выведенного из равновесия, хотя янтарный взгляд его был направлен в себя. Намп, не поворачиваясь, безразлично предложил:
— Садитесь. — Явился по вызову, Ваша Милость. — Это очевидно. Старик никогда не испытывал к Терлу ни интереса, ни неприязни. Так же, как и ко всем остальным исполнителям. Они — совсем другие, не те, что в старые добрые времена, на других планетах, на других постах… — Мы не приносим ощутимой прибыли, — холодно начал Намп. Он швырнул подшивку на стол, так что задребезжала емкость с кербано. — Полагаю, данная планета выработала ресурсы, — вставил Терл. — Нет, не в этом дело! Здесь есто глубокие залежи руд. Этих запасов хватит на века. Так, в отличие от секретной службы, считают специалисты. Тепл как бы не заметил упрека. — Я слышал, что экономическая депрессия распространилась на большинство компаний, цены на рынке падают.
— Допускаю. Но это, опять же выводы экономической службы, а не секретной. Повторный упрек заставил Терла насторожиться. Он напрягся и стул под ним скрипнул. Намп потянулся за папкой, перелистал ее и испытующе взглянул на Терла:
— Здесь цены. — Вопрос о ценах, — попытался вернуть себе прежнюю уверенность Терл, — не имеет отношения к секретной службе. Намп какое-то время смотрел на него, словно взвешивая — не дерзость ли это. Потом снова придвинул папку к себе и бросил холодно:
— А вопрос о мятеже — имеет. Терл замер. Какой мятеж? До него не доходили подобные сведения. Неужели у Нампа свой собственный канал информации, в обход Терла? — Он пока не поднялся, — уточнил Намп. — Но когда я оглашу цены и снижу премии, может произойти все что угодно. Терл содрогнулся и подался вперед: это уже непосредственно касалось его. Намп потряс папкой:
— Зарплата личного состава. Мы имеем в наличии три тысячи семьсот девяносто работающих, разбросанных по пяти действующим шахтам и трем исследовательским центрам. Эта цифра включает в себя и обслуживающий персонал посадочных площадок, а также команды грузовых судов и силы перевалочной станции. При средней заработной плате около тридцати тысяч галактических кредиток в год это составляет 111 570 000. Затраты на питание, жилье и дыхательный газ в среднем составляют около пятнадцати тысяч кредиток в год на каждый из видов затрат. Итого: 55 785 000. Общая сумма составляет 167 355 000 кредиток. Добавьте к этому денежные премии и расходы на транспорт — и общая сумма может превысить наш годовой доход. Мы не учли еще затраты на обмундирование, ремонт техники и освоение новых площадок. Терл где-то догадывался об истинном состоянии дел Компании. Это как раз и побудило его к самостоятельным действиям. Он считал, что еще не время выскакивать со своим проектом, но и не предполагал, что могущественная Межгалактическая Рудная Компания зайдет так далеко, решив снизить оплату и отменить премии. Это напрямую задевало личные интересы Терла, и он еще острее почувствовал необходимость во власти и благополучии. Но, может быть, посвятить все же в свои планы директора? Человек уверенно обучается, возможно, и удастся выработать у него хотя бы элементарные навыки. Кроме того, его можно использовать для отлова и обучения собратьев. Терл не сомневался, что абориген способен овладеть опасным горняцким ремеслом. Разработка жилы под обледенелой коркой абсолютно отвесной скалы потребует невероятной ловкости. Не исключается, что для кого-то его затея закончится фатально. Но кого это может волновать?! Когда сырье будет добыто, этих животных можно просто уничтожить — испарить, и тайна никогда не всплывет. — Мы можем увеличить добычу руды, — заявил вдруг Терл. — Нет, нет и нет, — замахал лапами Намп. — Это нереально. — Он вздохнул. — Мы так ограничены численностью рабочих… Вот оно! Самые сливки для ушных раковин Терла. — Вы правы, — согласился он, заманивая Нампа в ловушку. — Но, с другой стороны, если мы не разрешим проблему, мятеж неизбежен. Намп печально кивнул, и на этот раз в глубине его янтарных глаз метнулся страх: это значит… — Именно над этим я сейчас и работаю, — не унимался Терл. Немного преждевременное заявление, но другого момента может не быть. — Если мы убедим всех, что ставки сохранятся, а новую рабочую силу не пришлют, недовольство утихнет. — Верно, верно, — согласился Намп. — Мы уже давно не поставляли пополнение, и рабочим приходится туго, многие ворчат. — Конечно, — поддакнул Терл. — А что вы скажете, если я заверю, что как раз в данную минуту знаю, как увеличить численность работающих, скажем, вдвое всего за два года, и уже работаю над этим проектом? Имеется в виду, без ущерба интересов психлосов… — Скажу, что этo — чудо, какого не может быть. Терл услышал то, что хотел. Теперь ему будут рукоплескать все. Намп заерзал от нетерпения. — Ни один психлос не любит эту планету, — продолжал Терл. — Мы не можем выходить на открытый воздух без дыхательной маски… — А это огромные затраты… — вставил Намп. — … и мы нуждаемся в рабочих, способных дышать этим воздухом и хотя бы элементарно управлять техникой. Намп откинулся на спинку стула:
— Если вы говорите о… как их… чинко, так они вымерли несколько веков назад. — Я отдаю должное вашему знанию истории… Но нет, это не чинко. Здесь имеются местные ресурсы рабочей силы. — Что? — Мне не хотелось бы опережать события, но могу заверить, что в этом плане уже наметился сдвиг. Очень перспективное дело! — Но что это за существа? Цивилизованные? — Не совсем цивилизованные, но… одушевленные. — Думают? Говорят? — Да. И очень хорошо приспособлены к ручному труду. Намп не верил своим ороговевшим ушам. — Они умеют говорить? С ними можно установить контакт? — Да, — несколько поторопился Терл, — они умеют говорить. — Знаете, здесь как-то нашли птицу, умевшую говорить. Директор шахты держал ее дома. Она могла воспроизводить психлосские слова. Но однажды забыли поменять картридж с воздухом, и она сдохла. — Намп нахмурился. — Она не могла производить никаких действий… — Нет-нет, — прервал Терл, — это совсем другое дело. Понимаете, такие маленькие существа с двумя руками и двумя ногами… — А… обезьяны! Терл, это несерьезно. — Нет, не обезьяны. Обезьяна никогда не сможет управлять техникой. Я говорю о человеке. Намп тупо уставился на Терла. Потом, очнувшись, недоверчиво возразил:
— Но ведь сохранилось лишь несколько особей. Так что даже если они и умеют делать то, о чем вы говорите… — Да-да, их причислили к опасной разновидности. — К какой? — К существам, подверженным инстинктам. — Но малое их число не решит наших проблем. Ваша Милость, я буду откровенен. Я не считал, сколько их осталось… — Веками их никто не видел, Терл… — Разведдрон обнаружил их присутствие вот в этих горах, которые перед вами. Более тридцати особей. Кроме того, они обитают и на других континентах. Смею полагать, что при обеспечении оборудованием мне удастся собрать несколько тысяч. — Понятно: оборудование, расходы… — Никаких дополнительных расходов! Я все продумал и просчитал. Даже снизил численность разведдронов. Существа быстро размножаются, если создать им условия. — Но ведь их никто даже не видел. С какими функциями они могут справиться? — Операторы техники! Более семидесяти пяти процентов наших специалистов вынуждены заниматься трудоемким, неквалифицированном трудом. — Ну… я не знаю… Терл. Если их даже не видел никто… — Я поймал одного. — Что? — Он здесь, в клетке зоопарка. Рядом с комплексом. Пришлось, правда, повозиться. Но у меня много наград за меткость, если Ваша Милость может… Намп недоумевал. — Да, я слышал о каком-то странном животном в зоопарке, как вы говорите. Кажется, один из директоров шахт… да, точно, это Чар, посмеивался над затеей… — Когда речь идет об увеличении прибыли — не до смеха, — вспылил Терл. — Это верно, очень верно. Чар всегда был дураком. Итак, вы ставите эксперимент над человекообразным животным с целью выявления его способности заменить техперсонал? Хорошо. Замечательно! — Теперь, — торопил Терл, — если вы согласитесь подписать общее требование на транспорт… — Разумеется. Но можно мне взглянуть на вашего питомца? Любопытно все же… Значит, так: пособия по смерти, которые мы вынуждены выплачивать, бьют по карману Компании. Их необходимо свести к минимуму. Кроме того, не забывайте о компенсациях за порчу техники. Нашу власть раздражают подобные факторы. — У меня было всего несколько недель — этого мало, чтобы научить управлять техникой. Но я думаю, что уже могу организовать демонстрацию. — Вот и отлично. Готовьтесь, а потом дайте мне знать. Вы не забыли, что обучение подчиненных рас металлургии и военной технике запрещено законом? — Разумеется, нет, Ваша Милость. Здесь просто навыки управления техникой. Нажатие на кнопки и рычаги. И обучение языку, чтобы доходили приказы. Я сообщу, когда все будет готово к демонстрации. Теперь, с вашего разрешения, требования на транспорт… — Впереди еще достаточно времени. Сначала я взгляну на результаты эксперимента, — уклонился Намп. Что ж, Терл найдет и другой способ. И все же, можно считать, встреча прошла небезуспешно. Намп вдруг поднял лапу:
— Да, Терл, я ценю ваше усердие. Вчера пришла правительственная депеша по поводу вашего назначения. Власти, как вы знаете, смотрят в будущее и нуждаются в специалистах с большим опытом для работы на родной планете. Я поблагодарил и отклонил вызов. Я рекомендовал вас на второй десятилетний срок здесь. — О, мне же оставалось служить всего два года, — не сдержав отчаяния, простонал Терл. Он с трудом добрался до двери. В коридоре ему стало совсем плохо. Выходит, он сам загнал себя в ловушку на этой ненавистной планете. В скале блестит золотая жила. Каких-нибудь два года, и все — свобода, богатство, триумф! Все же шло так удачно. А теперь еще десять лет! Это конец, крах, он не выдержит. Нет, он должен найти рычаги воздействия на Нампа.
9
Раздался резкий громкий взрыв. На этот раз — не рев, который каждые пять дней сотрясал клетку и куполообразный комплекс. Джонни научился взбираться на самый верх клетки по угловым прутьям. Вот и теперь, ловко закрепившись там, он разглядывал округу. Равнина, котлован, зеленые горы… Упершись ступнями в поперечные перекладины, он даже умудрялся расслабляться. К востоку от компаунд-комплекса располагалась огромная загадочная платформа. Широкая и ровная, она была огорожена столбами с натянутой на них проволокой. На платформе было что-то вроде настила, светлого и блестящего. Южный край платформы уходил под купол психлосов, из-под которого те время от времени выходили. С северной стороны от сооружения раскинулось поле. Странное это было поле. С него взлетали и на него приземлялись цилиндрические машины. Когда они спускались, поднимался огромный столб пыли. По бокам машины распахивались, и оттуда сбрасывались глыбы породы, после чего машины вновь взмывали в воздух и улетали, постепенно превращаясь в точку, а затем и совсем исчезая за горизонтом. Выгруженный материал перекладывался на транспортер, установленный между двумя башнями, и груз куда-то уплывал над светлым блестящим покрытием. Летающие цилиндры приземлялись ежедневно, и порой на платформе скапливались груды колоссальных размеров. Потом происходило непонятное. В одно и то же время каждый пятый день слышалось гудение, и материал на платформе начинал… светиться. Вот и сейчас должно произойти то же самое. Прогремят раскаты, и груда исчезнет. Именно за этим Джонни наблюдал, не отрываясь. Но куда все исчезает? Там, наверное, уже огромная гора. На платформе никогда ничего не появлялось. Материал доставлялся по воздуху, разгружался, сваливался на транспортер и исчезал. Джонни так часто наблюдал за этим, что мог описать все действия день за днем, час за часом, минута за минутой. Он знал, что вот сейчас купол начнет светиться, столбы вокруг платформы завибрируют, потом прогремит гром, и собранное исчезнет… Однако сегодня все было не так. Одна из машин, подталкивающих породу, взорвалась. Психлосы забегали вокруг, как крысы. Одни бросились к водителю, а другие пытались погасить пламя. Спереди у машины торчала огромная лопасть, а весь верх покрывала прозрачная сфера с сиденьем. Как раз сферу и разнесло на части. Пострадавший водитель лежал на земле без движения. Но вот подъехала уродливая приземистая машина, тело погрузили и увезли. Потом подъехала другая машина — с лопастью, спихнула поврежденную с дороги в сторону и начала заталкивать руду на транспортер. Одни психлосы расселись по машинам, другие ушли под купол. «Происшествие», — подумал Джонни. Он повисел еще немного, но больше ничего ивтересного не было. Он почувствовал, как зашаталась клетка, и быстро соскользнул вниз. Чудовище отомкнуло дверь, вошло и уставилось на Джонни, Поведение мучителя было непредсказуемым. Он в любой момент мог взорваться в ярости. Вот и сейчас он был возбужден. Сделал многозначительный жест в сторону Джонни, потом в сторону обучающей машины. Джонни глубоко вздохнул. Он провел с нею целый месяц. Работал, работал, работал… Но еще ни разу не обмолвился с психлосом словом. Сейчас вдруг решился и проговорил на психлосском: