Чтение онлайн

В 1985 г., перед самым открытием судебного процесса над Сергеем Антоновым некая комиссия по терроризму Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета разослала из Вашингтона в сотни западных редакций небольшую брошюру в 26 страниц под заголовком «Международные аспекты покушения на папу римского: образец государственного терроризма». На титуле брошюры значатся. 18 авторов, среди которых трое из ЦРУ, двое из госдепартамента, еще двое из Белого дома и один из Пентагона. Фамилии некоторых авторов брошюры хорошо известны — Збнгнев Бжезинский, Ричард Хелмс, Рей Клайн, Арно Де Борчгрэйв, Пол Хенци. Такой набор фамилий и должностей не мог пройти незамеченным, и по этому поводу высказался Журналист Иона Андронов в московской «Литературной газете» (25.4.1985): «Итальянские власти все же решились начать 27 мая заведомо бесчестное судилище над гражданином социалистической страны. Цель этой затеи очевидна — спровоцировать на Западе новую вспышку антикоммунистической истерии. Разосланная из Вашингтона подстрекательская брошюра загодя нагнетает злобный ажиотаж: «римский суд явится, вероятно,

наиболее сенсационным», «это дело, наверное, столь же важное, как Нюрнбергский процесс», «будет, возможно, обнаружено, что болгары и Советы причастны к попытке убить папу». И далее сочинители брошюры рекомендуют правительству США оказать после римского процесса «давление на советских лидеров» и «политически проучить Советы», а к Болгарии применить «политику возмездия», сформулированную следующим образом: «Готовы ли сегодня Соединенные Штаты замаскированно или открыто атаковать физически такую страну, как Болгария, наказав ее тем самым за акцию против папы? Не предпочтут ли Соединенные Штаты во избежание попреков прибегнуть к замаскированной атаке силами какого-нибудь их сателлита? Что даст в итоге такая атака? Если ее хорошо осуществить, то она произведет должное воздействие на ее мишень». Эта угроза — отнюдь не безответственный блеф или просто дурацкая наглость. Ибо ее огласили влиятельные вашингтонские политики. Особо настораживает то обстоятельство, что среди агрессивных сочинителей брошюры Центра числится Макс Кампельман — руководитель правительственной делегации США на советско-американских переговорах в Женеве по ядерным и космическим вооружениям. В подписанной им брошюре объявлено, что отныне обвинять Софию и Москву за ватиканское покушение «следует наравне с дебатами о контроле над вооружениями». Единомышленников Кампельмана ничуть не смущает зыбкость их аргументации. Они, к примеру, в своей брошюре сожалеют относительно ватиканского покушения, что «нет ни бесспорных улик, ни документального доказательства криминального соучастия болгар и хотя бы косвенной виновности Советов». Предлагая обернуть римский процесс против Москвы, антисоветчики вместе с тем выражают «опасение, как бы это не вызвало нежелательного разоблачения секретных операций Запада или западных акций с целью тайных убийств». И далее говорится: «Особенно важно то, что политика США, быть может, небезупречна по части заговоров с целью убийства иностранных лидеров. А если это так, то будет трудно с позиций высоких принципов порицать Советский Союз». Это именно так! И вне зависимости от исхода назначенного в Риме суда оглашенные накануне него вашингтонские инструкции саморазоблачают поименно тех, кто стоит за подготовленной антисоветской провокацией, кто ее инспирировал, кто ею руководит и по чьей воле поныне не оправдан полностью Сергей Антонов.

Крайне реакционные израильский Институт Джонатана в Иерусалиме и ЦСМИ в Вашингтоне не случайно ассоциируются у французского адвоката К. Рулета с политическим курсом США, который получил в последнее время очень точное определение — «государственный терроризм». Терроризм возведен ныне в ранг государственной политики Израиля, и вина за это лежит на идеологии сионизма — ведь ее типичным проявлением являлась, к примеру, деятельность такого триумвирата военных преступников, как Бегин, Шамир и Шарон. Идеологи и практики государственного терроризма США опираются в своем оголтелом антисоветизме, антисоциализме и антикоммунизме на единомышленников в Израиле и на представителей международных сионистских кругов. Последние (типа К. Стерлинг и К°) действуют особо нагло и беспардонно. Они, более чем кто-либо, уверовали в безнаказанность осуществляемых ими провокаций. Ведь не секрет, что критиковать на Западе таких людей, как Мосс, Ледин, Калб, Стерлинг и т. п, сложнее, чем немаскирующихся неофашистов и террористов. Объективное исследование политического сионизма или критика такой организации, как израильская разведслужба Мос-сад, могут вызвать в условиях современного Запада обвинения в «нацизме», «антисемитизме» и привести ко всякого рода преследованиям, вплоть до судебных. И адвокату Рулету это хорошо известно. Его соотечественник Р. Гароди, которого трудно сейчас заподозрить в приверженности прогрессивному мировоззрению, пишет во введении к своей книге «Дело об Израиле: политический сионизм» (Париж, 1983): «Во Франции можно критиковать католичество или марксизм, превозносить атеизм или национализм, осуждать режимы СССР, США и ЮАР, отстаивать анархизм или монархию, опасаясь лишь спровоцировать обычную полемику. Но если коснуться проблем сионизма, то в этом случае литературное дело может стать подсудным».

Центральная тема идеологической войны, такой, какой ее рисует Институт Джонатана, точно схвачена журналистом Франсуа Брошем, который в июне 1981 г. предложил в связи с делом Агджи несколько вариантов «следа»: советского, ГДР, чехословацкого и болгарского. В то время он остановил свой выбор на ГДР, обосновывая его фальшивой информацией: Агджа жил в Западной Германии, женился на немке, и им, следовательно, могли манипулировать секретные службы ГДР, которые контролировали. (?!) фашистскую организацию «серые волки». Говоря об источнике своей информации, Ф. Брош ограничивается ссылкой на «западногерманскую полицию» и на авторов, которые принимают существование советского или болгарского следа за «очевидное». Так, в качестве источника цитируется книга Клэр Стерлинг «Сеть террора», выход которой в 1981 г.

был отрицательно встречен в прогрессивных кругах. В этой книге заложены основы фальшивки о «болгарском следе». Ее возникновению сопутствуют дела странного рода «журналистов», призванных замаскировать роль ЦРУ в черном терроризме. Стерлинг, например, утверждает, что терроризм всегда представляет собой действия, направленные на

дестабилизацию Запада, и, следовательно, он направляем Москвой и ее союзниками.

В 1983 г. парижское издательство «Плон» выпустило «труд» Эдуарда Саблие «Тайная история терроризма». Французская сатирическая газета «Канар Аншене» посвятила этой книге статью, которая была опубликована 30 марта 1983 г. и называлась «Терроризм и переписывание». В ней говорилось, как каждый или почти каждый понедельник в течение 1980–1981 гг. английская газета «Дейли телеграф» публиковала по одной хронике, подписанной Робертом Моссом, ь которых этот журналист анализировал «жестокости восточных секретных служб». Вооружившись ножницами и клеем, Эдуард Саблие вновь обратился к подобным «разоблачениям» в своей книге, «успех» которой он предугадывал заранее.

На обложке книги значится: «Книга, в адрес которой мечет молнии Французская компартия.» Там же узнаем, что автор книги, журналист радиостанции «Франс-Энтер», провел «старательное и ценное исследование (!), в результате которого он пришел к выводу, что нити международного терроризма тянутся к рабочим столам в Москве». Невероятная новость! Что же касается источников, то здесь Эдуард Саблие демонстрирует исключительную сдержанность по вопросу происхождения сведений, дающих ему основание описывать стратегию Москвы в таких деталях, словно он целые дни проводил под каким-нибудь столом в Кремле. В книге отсутствуют какие бы то ни было сноски или хотя бы намек на библиографию.

Но вернемся снова к началу 1981 г., когда всевозможного рода «частные» и официальные мнения, высказываемые самыми видными представителями правых сил, были поставлены во главу угла американской антисоветской пропаганды.

— 31 января 1981 г. правый французский журнал «Пари-матч» опубликовал статью Роберта Мосса, в которой следующим образом аргументировалось «советское участие в терроризме»: еще в 1879 г. в царской России организация «Народная воля» начала реализацию террористических акций. Значит, «склонность к терроризму» — национальная черта русских.

— 6 февраля 1981 г. в газете «Нью-Йорк тайме» помещено высказывание Хейга: «Я утверждаю, что явление, представляющее сегодня главную угрозу и главный источник озабоченности всех свободных стран, это взрыв международного терроризма и связанные с ним случаи незаконного вмешательства, так называемые национально-освободительные войны, которые ведут Советский Союз или его подставные лица».

— 9 февраля 1981 г. телекомпания Си-Би-Эс передала интервью с бывшим директором ЦРУ адмиралом Стэнфилдом Тернером: «Советская поддержка терроризма простирается на весь мир, в том числе и на так называемые освободительные исламские группы на Филиппинах».

— 3 марта 1981 г. в студии Си-Би-Эс Рейган отвечал на вопросы телекомментатора Уолтера Кронкайта. Президент обвинил коммунистическую идеологию в безнравственности, в использовании лжи и убийств во имя достижения своих целей.

— 16 марта 1981 г. журнал «Тайм» напечатал интервью Хейга: «Все учащающиеся случаи поражений в защите наших интересов за границей, растущее беззаконие и терроризм, как и так называемые освободительные войны, ставят под угрозу наши возможности оказывать конструктивное влияние на события в мире и обеспечивать себе доступ к источникам сырья».

— 19 марта 1981 г. перед телекамерами компании Эй-Би-Си выступил советник президента по вопросам национальной безопасности Ричард Аллен. «Нет сомнения, — сказал он, — что ООП необходимо расценивать как террористическую организацию до тех пор, пока она не представит убедительных доказательств обратного». К тому времени 117 государств мира признали ООП единственным законным представителем интересов палестинского народа, а ООН предоставила ей статут наблюдателя. Может быть, Ричард Аллен этого не знал? Нет, он человек информированный, но тем не менее бросил упрек и ООН: «К сожалению, терроризм оказался эффективным для ООП, если иметь в виду законность, которую он ей дал в ООН».

— 14 апреля 1981 г. в Вашингтоне состоялась церемония в честь бывших американских заложников в Тегеране. От имени президента Рейгана, находившегося на излечении после покушения на него Джона Хинкли, государственный секретарь Хейг заявил: «Соединенные Штаты, которые действуют согласованно со своими союзниками, исполнены решимости задушить международный терроризм, этот бич, угрожающий нашей свободе и подрывающий наше достоинство».

Логика требовала подтверждения этих обвинений доказательствами, которые должны были предоставить прежде всего спецслужбы США: ФБР, ЦРУ и военная разведка. И запросы действительно посыпались. Полученные в обратном порядке ответы были до крайности лаконичны: 15 марта 1981 г. в «Вашингтон пост мэгэзин» на вопрос о международном террористическом заговоре представитель военной разведки ответил следующее: «Не могу дать окончательный ответ относительно существования заговора, так как мне ничего не известно. У меня просто нет доказательств». 29 марта 1981 г. агентство Ассошиэйтед Пресс передало из Вашингтона: «В одном докладе ЦРУ «резко опровергает» утверждения правительства Рейгана о том, что Советский Союз является главной силой, поддерживающей международный терроризм, сообщено вчера из правительственных источников».

7 мая 1981 г. «Интернэшнл геральд трибюн» поместила высказывание директора ФБР Уильяма Уэбстера: «Нет реальных доказательств того, что СССР организует терроризм в США». «Привычка лгать чревата опасностью самообмана, вы начинаете верить в свою собственную пропаганду». Эти слова американского историка Генри Стила Комаджера сказаны по другому поводу, но удивительно точно подходят к атмосфере, царившей в США весной 1981 г.

Александр Хейг был первым, кто начал верить в свою собственную пропаганду. В марте 1981 г. на очередную свою пресс-конференцию он принес книгу Клэр Стерлинг «Сеть террора», и, помахав ею сказал: «Здесь сказано все».