Чтение онлайн

Платье, которое дал ей инопланетянин, облегало тело, словно вторая кожа. Слишком мягкое. Слишком тёплое. Слишком… чертовски удобное — и от этого злилась ещё сильнее.

Она ненавидела, как приятно оно ощущалось. Ненавидела, что ткань не царапала, не жала, не душила. Она двигалась вместе с ней. Переливалась, словно жидкость.

Сильвии хотелось сорвать его с себя — хотя бы затем, чтобы почувствовать, что у неё всё ещё есть выбор.

Стены были цельными, гладкими. Ни ручек. Ни панелей управления. Ни единой щели. Только плавные изгибы и мягкий, ровный свет — как внутри бесконечной, спокойной машины.

Она

Запертая, как вещь.

Спрятанная.

Принадлежащая.

Желудок неприятно сжался при мысли о нём — о той высокой, закованной в броню фигуре, которая излучала опасность и контроль, не произнося ни слова. Он не бил её. Даже не поднял руку. И по сравнению с теми другими существами — теми, кто вырвал её с Земли, кто лапал, оценивал, выставлял на торги — он обращался с ней почти… хорошо.

Но это не означало, что он видел в ней равную.

Даже близко — нет.

Никакой попытки говорить. Ни жеста понимания. Только молчаливые приказы и этот пугающий взгляд из-за шлема. Ему нужно было подчинение — и только. Очередной объект, который следовало контролировать, кормить, одевать, перемещать по своему усмотрению.

Сильвия сжала кулаки, впиваясь пальцами в поверхность ложа. Злость под кожей пульсировала уже сильнее страха.

Хорошо. Хочешь бой? Ты его получишь.

Она не позволит этому сломать себя.

Она приспособится. Научится. Выстоит — как всегда делала. Она была практичной. Рациональной. Умеющей держаться за реальность. Даже если её мир треснул и швырнул её в звёзды, она всё равно переживёт это.

Инопланетяне существуют. Целые цивилизации.

Всё это — правда.

Мысль всё ещё казалась невозможной. Но происходящее не оставляло сомнений.

Ей нужно будет найти способ общаться. Дать понять, что она — не просто тело. Не просто существо, которое можно кормить, одевать и удерживать под контролем.

Она изменит правила игры.

Как-нибудь.

Это первое слабое пламя решимости только начало собираться в её груди, когда корабль содрогнулся.

Ложе под ней завибрировало. Пол дёрнулся. Через стены прокатился глубокий, протяжный стон — словно что-то древнее, огромное разрывали на части.

Она резко приподнялась.

— Что за…

Корабль рванул сильнее.

А потом...

Кровать ожила.

Из корпуса беззвучно выскользнули фиксаторы, обхватив запястья, щиколотки, талию. Гладкие. Холодные. Совершенно бесшумные. Инопланетная технология — без острых краёв, без видимых замков.

Просто захват.

Плотный. Абсолютный.

Она закричала.

— Эй! Нет—нет-нет-нет! Отпустите меня! Что это вообще такое?!

Ответа не было.

Ограничители держали крепко. Не больно — но полностью лишая тела подвижности. Она не могла даже повернуть запястья.

Это он? Он это сделал?

Но нет — он не появился. Ни тёмной фигуры. Ни тихого шага за дверью. Она была одна.

Тогда почему?

Корабль снова простонал. Где-то над ней что-то глухо ударило. Металл зазвенел — звук нагрузки, напряжения… возможно, разрушения щитов.

— О боже…

Она дёрнулась, паника прорезала мысли острым лезвием.

— Так я умру?

Никто не ответил.

Она была одна. Пристёгнутая к инопланетной кровати. Не понимая, что происходит. Не зная, развалится

Только что она злилась.

Теперь — ей было по-настоящему страшно.

Сильвия рвалась из ограничителей — отчаянно, бесполезно. Горло сжалось, и следующий крик сорвался уже на изломе:

— Пожалуйста… кто-нибудь…

Но вокруг не было никого.

Только дрожь корабля.

И тошнотворное осознание, что контроля у неё больше нет совсем.

Ликсай умирал.

Дым с шипением вырывался из треснувшей панели, пока Кихин бился с управлением, его закованные в броню руки мелькали над интерфейсом, перенаправляя системы, которые рушились быстрее, чем он успевал их стабилизировать. Освещение кабины мигало резкими вспышками, отбрасывая ломаные тени на изогнутый чёрный металл.

За обзорным стеклом заполнял пространство Анакрис — огромный, нависающий, враждебный. Его плотная атмосфера бурлила фиолетово-серыми штормовыми облаками, а внизу тянулся разломанный вулканический лабиринт: пепельно-чёрный камень, зазубренные горные хребты и острые пики. Красное солнце стремительно уходило за горизонт, и его злой, кровавый свет растекался по небу, как финал давно проигранной войны.

Голографическая проекция захлёбывалась предупреждениями:

Структурный отказ, пробой ядра двигателей, слишком крутой вход в атмосферу.

Он игнорировал их все.

Правый двигатель горел. Плазменный остаток проел основной контур щитов. Аварийные маневровые двигатели закашлялись — и окончательно погасли.

Кихин чувствовал, как корабль ускользает из-под контроля.

Он зарычал — низко, глухо — активируя вспомогательные демпферы и переводя стабилизаторы в режим перегрузки. Ликсай дёрнулся так резко, что металл застонал, свет вспыхнул, а корпус задрожал, будто сам корабль пытался разорваться в воздухе.

Слишком быстро. Слишком горячо. Слишком низко.

Он ударил по реверсным двигателям — без ответа.

— Отстыковка, — рявкнул он, вдавливая аварийную команду.

С оглушительным треском горящий двигатель оторвался, закручиваясь в огненном шлейфе. Через несколько секунд он взорвался высоко над атмосферой, вспыхнув ослепительной вспышкой — словно второе солнце на мгновение разорвалось в небе.

Но даже без отказавшего двигателя спуск оставался адским.

Корабль задел край горы, прорезая камень, сдирая обшивку в истошном визге металла. Искры и дым заполнили кабину. Ликсай резко повело в сторону, и Кихин с силой впечатался в фиксаторы кресла, пока сирены выли у него в шлеме.

Стиснув зубы, он вырвал корабль обратно под контроль, задирая нос с такой силой, что вся конструкция заскрипела от напряжения.

Снаружи земля мчалась навстречу — чёрные обрывы, узкие расщелины, каменные шпили, тянущиеся вверх, как когти.

Времени думать не было.

Только действовать.

Он ввёл корабль в контролируемое вращение — каменные лезвия царапали корпус — и нацелился на самый ровный участок, который смог найти: каменную чашу между двумя утёсами. Посадочные опоры он выпустил вручную; наполовину расплавленные механизмы протестующе застонали.