Покорение
Шрифт:
— Нет, — улыбнулся Тирл. — Но это означает, что я не должен ее касаться.
Маргарет рассмеялась:
— Разве не знаешь, что существует куда более высокое чувственное наслаждение, чем то, которое получаешь в постели?
Тирл уставился на нее как на безумную.
— Девушка отпрянула, когда я хотела коснуться ее руки, — пояснила Маргарет, — и с такой завистью смотрела на мое платье! По-моему, она жаждет быть такой же, как все женщины, и носить красивые наряды. Думаю, розы могут завоевать твою даму.
— Розы?
— И музыка, и сказки о любви, и шелк, и нежные поцелуи за ушком.
Тирл задумчиво воззрился на женщину. Заред
Тирл весело улыбнулся.
Глава 12
Ничто из пережитого до сих пор Заред не подготовило ее к жизни в доме Говардов. За ужином она сидела за чистым столом, еду подавали превосходную, а муж обращался с ней как с чем-то очень хрупким и драгоценным.
Спокойствие слуг, тишина в доме были для нее новыми и интересными. В замке Перегринов вечно царили шум и суета. Рыцари то и дело врывались в зал, требуя от брата, чтобы тот уладил очередной спор. Роган со своей стороны часто с размаху вонзал в столешницу боевой топор, чтобы заставить окружающих прислушаться к своим словам. Но Тирл спрашивал только, не налить ли ей вина и достаточно ли горяч ее суп.
После ужина молодой человек долго играл на лютне, глядя на Заред влажными глазами.
— О чем он поет? — спросила она, поскольку не понимала французского.
Тирл взглянул на жену поверх края серебряного кубка. Комнату ярко освещал горящий в очаге огонь.
— Он поет о твоей красоте, прелести и изящных белых ручках.
— Моих руках? — удивилась Заред. Братья вечно жаловались на ее слабые руки, утверждая, что она едва способна поднять меч.
Она осторожно поднесла к глазам ладони. Тирл поцеловал кончики ее пальцев.
— Прекрасные руки, — повторил он.
— А что еще он говорит? — заинтересовалась она.
— Только то, что ему велено. Ибо песню написал я, — сухо бросил Тирл.
Заред потрясенно раскрыла глаза:
— Ты? Ты умеешь писать песни на другом языке?
— Песни и стихи, и на лютне играю. Показать тебе?
— Если ты умеешь писать, значит, и читать тоже? Лайана тоже читает книги. Не мог бы ты прочитать мне какую-нибудь историю?
Тирл еще раз поцеловал ее пальцы, улыбнулся и знаком велел певцу их оставить. Что-то тихо велел слуге, и тот принес целых пять книг!
— Что ты хочешь послушать?
Заред недоуменно пожала плечами.
— Хорошо. Выберу сам. Я прочту «Элоизу и Абеляра». Это тебе понравится.
Час спустя Заред украдкой вытирала слезы: уж очень грустной оказалась история.
— Успокойся, все это случилось много лет назад, и плакать уже нет смысла.
Но она продолжала шмыгать носом, поэтому Тирл усадил ее себе на колени и погладил по голове.
— Не знал, что ты так мягкосердечна.
— А у тебя, по-моему, совсем нет сердца, — отрезала она.
Он поцеловал жену в лоб, затем встал и понес ее наверх.
— Тебе давно пора спать.
Заред прижалась к нему. Конечно, он остается ее врагом, но при мысли о том, что эту ночь они проведут вместе, ее бросило в жар. Но когда они вошли в спальню, он чмокнул Заред в щеку и ушел. Она не знала, то ли радоваться, то ли огорчаться. И в конце концов совершенно запуталась. Но все же разделась, легла и долго ворочалась, размышляя о странном человеке, женой
которого стала. Заред понимала, что он достаточно благоразумен, чтобы не трогать ее до того момента, когда брак аннулируют по приказу короля. Но откуда у него берется сила воли держать слово? Братья ни за что не подумали бы оставить жену девственной, как бы та ни умоляла.И чем больше она об этом думала, тем сильнее терялась. Говард не походил ни на одного знакомого ей мужчину.
Проснувшись, она увидела его сидевшим у огня. На подушке, у самой ее головы, лежала роза. Тирл помог ей надеть костюм для верховой езды с юбкой до щиколоток и без шлейфа, но снова не притронулся к ней. Лишь поцеловал в шею, когда она приподняла волосы, чтобы ему было легче затянуть на спине шнуровку.
Они вместе спустились вниз. Во дворе ждали оседланные лошади. Слуги разносили подносы со свежим хлебом и сыром и кубки с вином. Они поехали на прогулку, и Тирл говорил с ней не о войнах и оружии, а о красоте дня. Показывал на милых птичек и даже пытался подражать их песням.
Они остановились у озера, и Тирл предложил пойти искупаться. Заред призналась, что не любит плавать, и воды тоже не любит. Поэтому она уселась под деревом и наблюдала, как Тирл, раздевшись до набедренной повязки, медленно входит в воду. Теперь, когда он отвернулся, она могла рассматривать его сколько пожелает. За последние несколько недель он словно вырос и стал шире в плечах. Подумать только, совсем недавно она считала его жалким маленьким человечком, способным умереть от простой царапины!
Сейчас же она видела, как он высок, какие мускулистые у него ноги и бедра. И по всему телу рассыпаны шрамы, совсем как у ее братьев. Шрамы, нанесенные оружием. Был ли он ранен в битве, или эти шрамы получены на турнирах или во время тренировок?
А как уверенно он плывет!
Она мечтательно наблюдала за мужем, хотя и сознавала, что зря тратит время и ей вместо этого следовало бы упражняться с оружием.
Но она тут же улыбнулась. Ее всю жизнь готовили к драке с Говардами, и вот она замужем за одним из Говардов и спокойно может смотреть, как тот плавает в озере!
Он лежал на спине, и Заред невольно заметила, какая мощная у него грудь. Конечно, он не так велик, как ее братья, но все же намного выше ростом, чем Колбренд.
В этот момент Тирл помахал ей рукой. Она улыбнулась и увидела, как он глубоко нырнул. Заред немного встревожилась и не сводила глаз с воды, ожидая, пока он выплывет. Прошла минута. Ничего. Она подождала ее несколько секунд, но по-прежнему не увидела мужа.
— Говард! — окликнула она. — Говард!
Ответа не было.
Заред не задумываясь бросилась к воде. Братья позаботились о том, чтобы научить ее плавать, но это было далеко не самым любимым ее занятием. Только теперь ей было все равно. Главное — спасти Тирла.
Набрав в грудь воздуха, Заред нырнула под воду с широко раскрытыми глазами и стала высматривать мужа. И сразу увидела, как он скорчился на дне, уткнувшись лицом в колени. Воздуха уже не хватало, легкие жгло огнем, но она сумела вытащить его на поверхность и потянула к берегу. При этом она не услышала легкого вдоха. Только отметила, что он бледен как смерть.
Заред не помнила, как вытянула мужа на сушу. Он был тяжел, как ломовая лошадь, и ей приходилось напрягать все мускулы, чтобы не уронить его. Правда, ноги его по-прежнему оставались в воде, но это уже было не важно. Хуже всего, что он был белее полотна и холоднее льда. Что же ей делать?