Покорение
Шрифт:
Но тут плечо сжала чья-то рука. Опять Тирл!
— Оставь меня! — крикнула она. — Мне нянька не нужна.
— А ты будешь здесь бродить одна или, как вчера, удерешь в лес?
— Вчера мне так хотелось, — бросила она, вскинув подбородок. — Уж очень надоели эти люди, и… и…
— Ну да! — недоверчиво хмыкнул он. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, почему она плакала прошлой ночью. Заставь его одеться женщиной, и он бы с ума сошел! — Если позволишь, я пойду с тобой.
Заред вовсе этого не хотелось, но тут она вспомнила вчерашнюю ночь, когда едва не умерла
— Так и быть, — неохотно выдавила она. — Я пойду с тобой.
— Вы очень добры ко мне, леди Заред, — мягко сказал он.
Леди?
Ей отчего-то пришлось по душе его обращение.
Как ни противно было признаваться себе, но ей неожиданно понравилось общество Говарда. Он провел ее через ряды лотков и показал все. У шатра, где продавались церковные реликвии, она благоговейно уставилась на залитые кровью щепки креста Иисуса. Говард заметил, что кровь даже еще не высохла, и показал на ближайший столбик, от которого были отколоты эти щепки. А потом повел к ювелиру. Заред встала в стороне, робко разглядывая чудесные безделушки, но Говард велел торговцу показать ему товары. То же самое произошло и в лавчонке, торгующей тканями, где Заред перещупала каждый рулон. У другого шатра продавались детские игрушки.
Несколько часов перед второй половиной турнира прошли слишком быстро, и Заред не хотелось возвращаться.
— Настоящая женщина в душе, — засмеялся Тирл. — Как это ты удержалась от покупок? Если ничего не хочешь для себя, может, порадуешь свою милую невестку?
— Говарды украли наше состояние, — процедила Заред, ненавидевшая, когда ей напоминали о бедности Перегринов.
Улыбка Тирла увяла. Он хотел только подшутить, а не упрекать ее в отсутствии денег.
— Давай посмотрим, что продает этот человек, — предложил он.
Заред забыла о гневе при виде торговца с большим подносом, на котором высились стопки с красивыми вышитыми перчатками из белой, желтоватой, коричневой кожи и цветного шелка. Вышивка была такой яркой, что сверкала на солнце.
— Можешь потрогать их. И понюхать тоже, — разрешил Тирл.
— Понюхать? — удивилась она, поднимая пару мягких перчаток. Оказалось, что они пахли розами. Девушка восторженно ахнула. — Но как? — прошептала она. По ее мнению, кожа пахла конским или человеческим потом. Ничем больше.
— Прежде чем раскроить перчатки, кожа несколько месяцев хранится в розовых лепестках, — пояснил он и обратился к продавцу: — У вас есть перчатки с запахом жасмина?
Мужчина, исподтишка наблюдавший за странной парочкой, порылся в товаре и протянул им пару перчаток из желтой кожи, расшитых золотой нитью. Как странно, что мужчина обращается к своему спутнику, как к знатной даме. Однако перед ним стояли высокий красавец благородного вида и хорошенький рыжеволосый мальчик с перепачканным лицом.
— Выбери, те, которые хочешь, и одну пару для леди Лайаны. И возможно, по паре для каждой из ее дам.
— Лайане, наверное, понравились бы… — пробормотала Заред, продолжая любоваться многообразием цветов. Но все же положила перчатки и отступила.
— Выбирай, —
настаивал Тирл.Она ответила яростным взглядом, не желая признаваться перед торговцем, что у нее нет денег и она не может позволить себе такую роскошь, как одна пара, не говоря уже о нескольких.
Тирл понял, о чем она думает.
— Я куплю все, что ты захочешь.
Заред сцепила зубы. Кулаки сами собой сжались. Она была так зла, что не могла вымолвить ни слова, и потому молча повернулась и ушла.
Тирл поморщился. Ничего не скажешь, Перегрины действительно горды!
Подняв подол туники, он нащупал кошель, висевший на талии, и вынул золотую монетку. Бросил деньги ошалевшему торговцу, забрал с подноса все перчатки, сунул за пазуху и пошел за девушкой. Она едва передвигала ноги, так что догнать ее было легко. Не пытаясь ни в чем ее убедить, он схватил Заред за руку и потянул в узкий тупик между покрытой черепицей лачугой и каменной стеной, а сам загородил выход своим большим телом.
Заред, скрестив руки на груди, злобно уставилась на него.
— Перегрины не берут милостыню у Говардов! И вообще ни у кого. Хотя наши земли были украдены, мы…
И тут он закрыл ей рот поцелуем. Не обнял, не прижал к себе. Просто подался вперед, нагнул голову и крепко ее поцеловал. А когда выпрямился, Заред только беспомощно хлопала глазами. Прошло несколько секунд, прежде чем она пришла в себя и вытерла рот тыльной стороной ладони.
— Как приятно видеть тебя онемевшей, — усмехнулся Тирл.
— Ничего, для тебя слова найдутся, — парировала она, пытаясь протиснуться мимо него. — И дай мне пройти.
— Не дам, пока не выслушаешь меня.
— Я ничего не желаю слушать.
— Тогда я снова тебя поцелую.
Заред прекратила борьбу и вскинула голову. Его поцелуй вовсе не был ей неприятен. Мало того, ее даже бросило в жар.
— Я выслушаю тебя, если это положит конец моему унижению!
Он так понимающе улыбнулся, что она отвернулась.
— Говори, и покончим с этим.
— Сначала посмотри на это, — тихо попросил он, вынимая из-за пазухи красные шелковые перчатки, вышитые шмелями и желтыми лютиками.
Заред против воли взяла у него перчатки. И если не решилась померить их в присутствии торговца, то сейчас натянула шелк на маленькую ручку. Они были прекрасны: мягкие и яркие и переливались на солнце.
— В жизни не видела ничего более прекрасного, — прошептала она.
— Прекраснее, чем эти? — улыбнулся он, вытаскивая другую пару. — Или эти?
Заред брала пару за парой, но перчатки все не кончались, и она наконец рассмеялась:
— Откуда столько? Ты их украл?
— Заплатил золотую монету Говардов, — бросил он, наблюдая за ней.
На лицо Заред словно набежала черная туча.
— Возьми. Они твои.
— Повторяю, я не беру милостыню.
— Но если земли Говардов принадлежат Перегринам, может, и золото на самом деле тоже часть их наследства? Так что ты приобрела перчатки на свои деньги.
Заред задумалась. Он что, смеется над ней? Но в его словах есть доля правды. Земли Говардов действительно принадлежали семье Перегринов.