Поколение
Шрифт:
— Давай трави, Саша, так и работается легче.
Они сбросили с плеч у костра засохшую березу и присели на нее перевести дух.
Теперь, когда огонь вошел в силу, в костры валили и сырые деревья. Их подтаскивал сюда из леса Арсентий на своем тракторе. Огонь разведен почти по всей длине дюкера, и опасность заморозить его миновала.
Первое напряжение прошло, можно было передохнуть у огня. Лозневой понял, что дюкер отстояли, но отстояли пока. За него еще надо бороться, и он тут же выделил группу для ремонта гидромонитора.
Уже давно стемнело.
Плотников и Шуба развели такой костер, что языки пламени взлетали чуть не до верхушек деревьев. У Сашки блестели только белки глаз да зубы. Телогрейка в нескольких местах была прожжена.
— Видал, раскочегарили? — кричал он. — Небу жарко.
— Посмотри, на кого ты похож? — подтолкнул его плечом Вася.
— А ты? — засмеялся Сашка. — Прямо как из трубы вылез. Анчутка, да и только.
Сашка неожиданно вскочил и, отбежав от костра, стал смотреть на просеку. Со стороны дороги, которая уходила от лагеря в сторону Ивделя, вдруг послышался рокот. Все высыпали на просеку, прислушиваясь к гулу. Где-то за лесом замелькали, зашарили полосы света, и скоро на просеку выкатили машины.
— Ба! Пожарные пожаловали! — обрадованно зашумели газовики.
Через несколько минут на опушке леса стояли три машины. В отблесках костров они были зловеще красными. Словно горох, посыпали из машин люди.
— Давай, братцы, помогай кочегарить! — выскочив из кабины своего трактора, ошалело кричал Арсентий. — Выручай!
Среди пожарных у него сразу нашлись дружки. Дурачась, толкая их, Арсентий выкрикивал:
— Тушить вы никогда не успеваете. Давайте жгите! Ну, беритесь за свои топоры.
Лозневой быстро пошел навстречу командиру пожарных и, осторожно взяв его под руку, повел от машины.
— Чтобы мы вам помогли поджечь тайгу?! — вырывая руку, протестовал молоденький лейтенант. — Да вы в своем уме?
— Без вашей помощи мы заморозим дюкер. Люди валятся с ног. Через пару часов догорят костры, и все полетит в тартарары… — теснил лейтенанта Олег Иванович. — Вы понимаете, что будет?
А Арсентий и Сашка Шуба уже увели в лес за дровами первую группу пожарных.
Через четверть часа работали все пожарные во главе со своим командиром. В темном лесу зашарили их фонарики.
Тайга гудела, охала от ударов топоров и треска ломающихся сучьев. Ярче вспыхнули костры под закопченной плетью трубопровода.
Только теперь, когда в работу включились пожарные, валившемуся с ног Лозневому пришла мысль: послать за людьми в леспромхоз. Надо это сделать сейчас же. Ведь в его отряде еще никто не отдыхал с утра. И он пошел разыскивать Миронова.
— До ближайшей бригады лесорубов километров тридцать, — устало рассуждал Миронов. — Если махнуть на танке, то можно спрямить. Все равно езды не меньше часа. Да сборы, да обратная дорога: клади три часа — не меньше.
— Все равно надо посылать, — отозвался
Лозневой. — Ищи Суханова, он может и быстрей справиться.Появился Суханов. Лицо в саже и грязных потеках. Писаревская борода торчит какими-то обледеневшими клочками. Ресницы и брови обгорели, сам пошатывается.
— Лейтенант собирает своих людей, — заплетающимся языком, словно пьяный, сказал он. — Говорит, больше часа им нельзя здесь быть, его могут наказать.
— Лейтенанта мы берем на себя, — прервал его Лозневой. — Задержим сколько сможем. Но все равно до утра не устоим. Надо к леспромхозовцам за помощью.
— Я уже думал, — ответил Виктор. — Там с гидромонитором замучились мои механики. Теперь крыльчатка полетела. Без леспромхозовцев не обойдемся. Сейчас поеду, — и он уже повернулся, чтобы идти к лагерю.
— Только возьми водителя, — строго приказал Лозневой.
— Обойдусь. Здесь каждый человек нужен.
— Без водителя не разрешаю, — сердито оборвал его Лозневой и кивнул Миронову, чтобы тот проследил за отправкой вездехода, а сам быстро пошел к лесу, где порхали огни фонариков.
— Гидромонитор будет исправлен только к утру, — крикнул вдогонку ему Суханов.
— Да, я знаю, — не останавливаясь, ответил тот. — Придется жарить дюкер всю ночь, да еще и завтра неизвестно что… Сейчас же за людьми! — А про себя подумал: «Что, если мороз усилится? Ведь может быть сорок и больше. Пообморозятся люди, и никакие костры не помогут…» И тут же решил обойти всех и осмотреть, нет ли обмороженных.
…Всю долгую зимнюю ночь жгли газовики костры, спасая дюкер. Лишь к утру прибыл вездеход Суханова с леспромхозовцами, и только тогда газовики смогли перевести дух.
Лозневой и Миронов появлялись то в лесу, где валили лес, то у костров и по очереди направляли людей в столовую. Многие так устали и промерзли, что засыпали за столом.
Разморенный кухонным жаром, Вася дремал, откинувшись на спинку стула. Какое же это блаженство — тепло! Лучше его на свете ничего нет. Не хочется ни есть, ни пить, хочется только тепла, обжигающего тепла.
— Васька, Васька! — тряс его за плечо Виктор. — Да ты что, заболел?
— Нет… я замерз… — тихо, не открывая глаз, говорил Вася.
Тепло вагончика блаженно обволакивало его с головы до пят. Однако холод, который нашпиговывал всю ночь его тело, застрял внутри колом, не давая перевести дыхание. Васе казалось, что он приморозился к стулу, как примораживается мерзлая рыба в теплой комнате.
— Брось дурака валять, на вот, — как из-под земли дошел до него голос Суханова. Кто-то сунул ему в руки полстакана спирта. — Только сразу, и хлебай щи. Ну!
Вася выпил обжигающую влагу, и ему показалось, что он проглотил глубок огня. Клубок этот покатился вниз, а потом вдруг рассыпался на тысячи тонких колких игл, как рассыпается в солнечный весенний день глыба льда на реке, если ее ударить. От этих звенящих игл — льдинок внутри все запылало костром, и Вася вдруг очнулся. В руку ему кто-то сунул ложку: