Пока не найду
Шрифт:
Насколько же Джексон подчинил меня к себе, сделал удобную, внушил, что я ни на что не способна, что теперь заново изучаю себя и приучаю к самостоятельной жизни.
Какое зло я ему причинила, что он так жесток со мной?
В моем расследовании у меня один помощник — это мой мозг, который пока отказывается помогать мне в полной мере. Я подозреваю, что ему понадобится достаточно времени, чтобы прогрузиться после неадекватного количества препарата, что вливали в меня и блокировали функции мозга.
Я отняла взгляд от своего пальца с кольцом и повернула голову в сторону, смотря на свой мобильник, лежащий рядом со мной на кровати. Отрыта
Я сделала фотографии письма на свой мобильник и вернула старый обратно в ящик. Если Джексон увидит пропажу, то начнутся подозрения и допросы. До сих пор даже не подозреваю какую ценность это письмо несет для него, но почему-то уверена, что пропажа телефона его точно приведет в бешенство.
Вокруг меня одни лишь загадки и это сводит с ума. Когда Джексон все делал за меня, даже думал, мне жилось легко и ничего не тревожило. Теперь я каждый час своей жизни нахожусь в напряжении, в переживаниях, что Джексон раскусит мою игру и наверняка превратит мою жизнь в ад.
Ему нужно, чтобы я была марионеткой в его руках, это я понимаю, поэтому мне приходится оставаться ею, но при твердом уме и здравой памяти. Это неимоверно тяжело — подчиняться кому-то специально, ущемлять свое достоинство и вести себя как послушная рабыня.
Мне дали огромную возможность вернуть себе свою жизнь, и я не должна потерять этот дар только потому, что мне тяжело и противно от самой себя. Терпение — мой союзник в этой игре и стальное убеждение, что я смогу выбраться из золотой клетки, выстроенной вокруг меня Джексоном. Мне всего лишь необходимо вести себя естественно, но при этом продолжать ковыряться в своих мозгах. Иначе у меня не получится понять, что происходит вокруг меня.
Я упускаю свою жизнь и обязана ее вернуть.
Смотря на фото заметки, в моей голове вспыхнула безумная идея вновь посетить кабинет Джексона. Может смогу найти там еще что-то интересное.
Джексона днем нет дома, поэтому я пробралась в его кабинет сразу, как только подумала об этом. Важно не терять время, поскольку он может вернуться в любое мгновение.
Пока я ковырялась в ящиках его стола, в моей груди бешено билось сердце и меня не покидало волнующее навязчивое чувство, будто меня сейчас поймают с поличным. Мои сомнения — мои величайшие враги. В моем положении важно быть увереннее, чтобы добиться успеха. Осторожность уже выработала и это огромный шаг.
Трясущими руками я вытаскивала многочисленные бумаги из нижнего последнего ящика. Вчитывалась в некоторые, но вскоре понимала, что ни одна не относится ко мне.
Когда я добралась до дна, держа в руках огромную кучу бумаг, увидела блокнот. Прижала кипу к груди одной рукой, а другой вытащила блокнот в белой мягкой обложке. Заснула бумаги обратно в ящик и села на холодный паркет, принимаясь листать блокнот.
14 августа 2018 года.
Пациентка чувствует себя лучше, но жалуется на странное ощущение. Цитирую: «Мне не по себе, словно я никогда здесь не жила. Стены чужие и Джексон тоже. Я боюсь его. Я будто проживаю не свою жизнь».
Лихорадочно пролистала еще несколько страниц.
5 сентября 2018 года.
Состояние пациентки напоминает деперсонализацию, но учитывая то, что у нее тяжелая форма амнезии невозможно выставить этот диагноз. При потере памяти чувства человека не могут измениться, потому что мозг и сердце — не связаны; то есть, сердце и душа — это интуиция, это чувства, а мозг — это рациональность и логика. Но иногда они приходят к одному исходу, как в случае Алисы. Пациентка анализирует и понимает, что ее муж чужой для нее человек, хотя сердце должно было вспомнить про свои чувства, поскольку прошел уже год. Алиса убеждена, что это не ее жизнь.
На каждой исписанной странице повторяется один и тот же смысл и фраза: «…не ее жизнь».
В блокноте каждая страница обо мне. Я достала телефон и начала фотографировать страницы. Это заняло у меня минут пять и с каждой минутой я сильнее нервничала. Телефон выскальзывал из рук, поскольку ладони запотевали. Я боялась быть пойманной. Меньше всего мне хочется придумывать нелепые оправдания перед Джексоном и подрывать его доверие.
Выходя из кабинета я наполнилась чувством расслабления и быстро спряталась в спальне. Прижавшись спиной к двери, я сжимала мобильник к груди, тяжело дыша и понимая, что проделала продуктивную работу. Мне осталось теперь изучить около сотни страниц и сделать выводы. Правда мне хватило прочитать две записи, как уже поняла, что я давно ощущаю себя не в своей тарелке и чувство отчужденности не появилось несколько месяцев назад, как и подозрения, что Джексон ведет некую игру.
По всей видимости у меня когда-то был другой психотерапевт, а я об этом даже не помню. Еще одна загадка, с которой мне предстоит разобраться.
Я схватилась за голову и медленно осела на пол. Какую же все-таки ужасную жизнь обеспечил для меня мой так называемый муж. Если бы не его препарат, то я бы давно уже все вспомнила. Прошло целых пять лет. Сомнительный для меня мужчина украл у меня пять лет. Я уже сомневаюсь, что хотела когда-то за него замуж. Я сомневаюсь, что он был для меня доброжелательным человеком, тем, кого я хотела видеть и с кем хотела разговаривать. Нельзя назвать человека другом в прошлом, который украл и присвоил твою жизнь себе и распоряжается им так, как ему удобно и приносит удовольствие.
Чтобы хотя бы немного расслабиться, я приняла контрастный душ. Привела себя в порядок и вышла на балкон, накинув на плечи плед. Воздух с каждым днем становится холоднее, подготавливая природу к зиме. Не успела я насладиться лучами солнца и спокойствием, как заметила открывающиеся ворота и въезжающую на территорию особняка машину.
Джексон вернулся, и пора начинать игру снова.
Я настроила себя на тяжелую миссию, сравнимую с изнеможённой битвой, и отправилась встречать своего «врага». Сомнительный статус, но другом я этого мужчину точно назвать не в состоянии, учитывая то положение, которое он выстроил для меня.
Выйти в холл и встречать «любимого супруга» с улыбкой — внутри все горит от чувства безысходности.
Поцеловать в щеку и обнять — внутри все горит от отвращения.
Позволить ему поцеловать меня в губы — внутри все сгорает от нетерпимости.
Я смотрю как закрывается входная дверь и у меня просто громадное желание выбежать в это свободное пространство, которое запретно для меня. Раньше я боялась этого большого незнакомого для меня после потери памяти пространства. Теперь же вижу там свое спасение.