Чтение онлайн

Тахиос сделал шаг вперёд и церемонно встал на одно колено.

– Госпожа, вы не помните меня, но ваш отец спас меня от увечий, а может быть смерти на рынке, и я служил вашему приемному брату Танкреду. Теперь я свободен и хочу уехать на Гремящий кряж.

Ульрика привстала в кресле, потом осторожно опустилась обратно.

– Погоди, да, теперь я припоминаю – ты один из тех, что всюду следовал за Танкредом… ты его тень. Что братец велел передать мне?

– Ничего. Он знал, что на меня не стоит полагаться.

– Ничего, говоришь… – графиня провела ладонью по подлокотнику кресла, потом по краю столика, потом пальцы

её тихонько тронули чашку. – И ты думаешь, что я поверю, что ты прибыл сюда без всякого умысла. Или ты думаешь, что никто не знает, каков ты, приёмыш? Ты думаешь, что никто не вспомнит ни твоего лица, ни твоих деяний под рукой у Танкреда? Ты был в числе тех, кто напал на моего брата Гильома, пока он охотился. Ты был с теми, кто изгонял из города инакомыслящих, преследовал знатных, чтобы взять их в заложники и убивал заподозренных в шпионаже. Ты стоял за спиной у Танкреда, хранил его сон в течение стольких лет и теперь осмеливаешься врать мне прямо в лицо?

Юноша услышал, как сталь покидает ножны и медленно поклонился, встав на оба колена, дотронувшись лбом до пола.

– Меня зовут Тахиос, госпожа. Я сирота из «забытых», что живут под владычеством дома Наорка вот уже третью сотню лет. Дрим Наорк взял меня в замок и не делал зла. Я ел его хлеб, обучался грамоте и владению оружием. Выслушайте меня. Вы правы – я был игрушкой Танкреда, слугой Танкреда и более того – пять дней назад я спас ему жизнь. Но видит Лиг ваш и Кжал, которому молимся мы – я не любил Танкреда. Он чудовище и горожане прозвали его Псом Тьмы. Я был с теми, кто напал на вашего брата, я не буду ничего говорить в своё оправдание – однажды я уже рассказал об этом Бараху, и он умер. Но перед смертью написал книгу. Позвольте, – сирота сдернул с плеч котомку и бережно достал оттуда фолиант, завернутый в кусок белой ткани.

– Архивариус вашего отца хотел, чтобы эта вещь была у вас, либо у Отера. Я привез её в Шёрнкаль.

Краем глаза он видел, как смотрит на книгу Лийнос и впервые заподозрил что торговец вовсе не тот, за кого себя выдаёт.

– Я, Барах из Камдеи, рода Гулад, написал то, свидетелем чему был в эти смутные дни от гибели герцога Дрима Нарка и сына его – Гильома, и воцарения Танкреда… – прочитала Ульрика, открыв первую страницу. – Где ты взял эту книгу?

– Барах писал её тайно и хранил в своей комнате. Его убили за то, что он говорил со мной. Когда я уходил, я нашёл книгу у него в сундуке.

– Нашёл, говоришь…

Тахиос чувствовал странное опустошение внутри себя, как будто стоял у погребального костра лучшего друга. «И здесь ты управляешь мной, Танкред. Даже не присутствуя зримо, распоряжаешься моей судьбой…»

– Я в вашей власти, и знаю это. Но дурных намерений у меня не было.

Ульрика молчала, листая книгу. Потом посмотрела на сироту.

– Кто это с тобой?

– Его зовут Лийнос, он торговец мехами и вином из Анриака. Я встретил его за стенами Алтутона.

– Для меня честь оказаться в вашем замке, миледи, – учтиво поклонился мужчина. – Позвольте поднести вам скромный подарок, – на его ладони заблестела искусно выполненная серебряная фибула в виде свернувшейся клубком лисы. Умная мордочка смотрела поверх пушистого хвоста.

Ульрика безразлично посмотрела на фибулу, что поднёс ей капитан стражи.

– У тебя тоже есть дела на севере, купец? Не похоже, что ты обременен товаром или деньгами.

– Вы правы,

госпожа, вы несомненно правы. Но всё же я смею надеяться на ваше гостеприимство. Вам наверняка интересны вести с юга, и, кто знает, может я сумею сделать вам выгодное предложение о закупке мехов и продаже аггехского красного.

– Вести с юга и выгодное предложение. Что ж, – графиня встала, захлопнув фолиант, – я поговорю с вами завтра и решу, что делать. Траникс, проследи, чтобы их поместили в разных комнатах.

Алвириан, на полдня опередившая сироту, в дороге сумела увеличить это расстояние. В тот вечер, когда торговца и юношу привели под конвоем в Шёрнкаль, дева остановилась на ночлег в приграничной деревушке, из которой при свете солнца легко было различить темнеющие вдалеке острые скалы Гремящего Кряжа.

Капитан расквартированного в деревушке отряда с недоверием осматривал хрупкую фигурку.

– На Север путь держите, значит. А по каким таким делам туда собрались?

– У меня дядюшка, – натурально всхлипнула Алвириан, отирая раскрасневшиеся на морозе щеки (видит бог, в этом суровом краю она действительно временами остро ощущала свою беспомощность и бесполезность), – Он бежал из Алтутона, когда там всё началось… Я знаю, у него есть дом в Илоне – там охотно покупали наше вино…

При словах о событиях в Алтутоне капитан фыркнул, как бы намекая: я человек государственный, имейте в виду и не возводите напрасалину на моего господина, но в глазах его зажегся неподдельный интерес.

– Опасно ездить нынче одной, миледи. И раньше-то было опасно, но уж этой зимой, скажу я вам, втрое опаснее стало.

– Бандиты? – невинно спросила Алвириан, и вызвала угрюмую усмешку у самого капитана и его сопровождающих.

– В наших краях бандитов нет. Здесь живет вольный народ и неспокойные бароны, что правда, то правда. Крови они проливают немало, но не зверствуют. Мы – воины герцога, с нами вам ничего не грозит.

– А вы защитите меня от… – дева помедлила, словно опасаясь говорить.

– От чего? – нахмурился капитан.

– От оборотней.

– Что? – бенорты подались к ней точно гончие псы к лани. – Что вы слышали об оборотнях?

– Я – видела. – Алвириан по очереди оглядела их суровые лица. – Белый огромный медведь разгромил трактир «Секира Трайна» под стенами Алтутона. Все в округе говорили, что они идут с севера.

Капитан дёрнул себя за бороду.

– Значит, и до столицы добрались… – потом осекся и махнул рукой. – Пойдёмте. Остановитесь в доме у Эдна, трактир занят моими людьми. Там и поговорим.

Тахиос сидел в комнатке, располагавшейся на третьем этаже, чтобы он не вздумал попытаться бежать через окно, и вертел в руках толстую иглу, которой можно было чинить одежду из меха. Судя по постукиваниям доносящимся слева, в соседней комнате сидел Лийнос и пытался таким образом связаться с юношей. Сирота потянулся, отложил иглу и подошел к окну. Сквозь толстое стекло он рассмотрел искаженный двор и галерею, опоясывающую четвертый этаж. При известной ловкости и снаряжении, забросив кошку, с третьего этажа вполне можно было перебраться на четвертый, но что это даст? К тому же, кошки у него нет, и нет никакого желания раскачиваться на тридцатифутовой высоте, с риском упасть на обледенелые камни.