Чтение онлайн

Но нынешний правитель Нью-Йорка показал, что в годы войны с Ватиканом его не зря назвали Зимним Лордом, — способность сохранять холодное спокойствие в любой ситуации не подвела его и теперь, тем более что разрозненные соборы вампиров, как ни крути, не могли сравниться силой с Инквизицией. Да и не было среди них никого, действительно способного составить Раулю конкуренцию.

И лорд принялся целенаправленно распространять своё влияние на всё новые и новые земли, присоединяя к прибывшим с ним новые и новые соборы, хотели те того или нет. Работа предстояла долгая, но он мог позволить себе никуда не спешить — как и любой вампир, Рауль знал, что ему принадлежит всё время мира.

Сначала он действовал самым

простым из возможных способов — грубой силой. Вожаки группировок, не желающих признавать его главенство, безжалостно устранялись, недовольные таким оборотом дел рядовые воины переживали своих лидеров ненадолго — Рауль не церемонился, железной рукой создавая плацдарм для распространения собственного влияния на весь Новый Свет. Довольно быстро он получил в полное распоряжение все земли вокруг тогдашнего Нью-Йорка, который лорд сразу же по прибытии выбрал своей столицей, и внушительное количество воинов помимо тех, что сопровождали его изначально. Конечно, большинству из них нельзя было полностью доверять, но для простых поручений они вполне годились.

Зато следующий шаг Рауля оказался совсем не столь прямолинейным… но, как выяснилось впоследствии, не менее эффективным: он предложил вожакам крупных соборов, соседствующих с его владениями, присоединиться к нему добровольно. При условии подписания вассального договора, хоть и ставящего доселе свободных вампиров в подчинение лорда, но предполагающего при этом широкую автономию от центра. Взамен согласившиеся получали прикрытые тылы и помощь в случае необходимости.

Против ожиданий недоброжелателей, предложение приняло большинство лидеров сильных группировок, положив начало тому порядку, что царит в Нью-Йорке в начале двадцать первого столетия.

Дальнейшее расширение созданного ковена было делом техники — серьёзных противников у лорда так и не нашлось, и его владения стали крупнейшими в Америке, на сегодняшний день входя также в число крупнейших в мире. А сам Рауль Норрентьяни прочно утвердился на позиции одного из наиболее влиятельных представителей рода Блуждающих-в-Ночи.

Однако существование внутри его ковена нескольких — шести, если быть точным — обособленных областей, находящихся под руководством виконтов, как стали называть лидеров, добровольно присоединившихся когда-то к Раулю соборов вампиров, было как силой, так и слабостью лорда. С одной стороны, шестеро наместников железной рукой наводили порядок на местах, с другой — кто знает, что бродит в головах властолюбивых аристократов ночи?..

С самого начала Рауль предполагал, что справляться с этой проблемой будет Вольф, получивший титул шерифа владений правителя Нью-Йорка. Пока лорд сосредоточится на укреплении позиций ковена, шериф будет зорко следить за виконтами, пресекая любые поползновения к смене правления. Если выражаться проще, его ученик становился главой внутренней безопасности.

Такой ход никто не назвал бы характерным для вампиров — доверять своим помощникам НАСТОЛЬКО не мог ни один Старейшина. Но и здесь лорд оказался прав: Вольф великолепно справлялся со своими обязанностями, либо собственными силами пресекая самодеятельность виконтов, либо вовремя сообщая о ней Раулю. Благодаря шерифу большинство бунтов оказалось погашено в зародыше, немногочисленные же восстания, по каким-то причинам всё-таки начавшиеся, жёстко подавлялись в кратчайшие сроки.

Ни лорд, ни шериф не собирались позволять кому-либо покушаться на их власть и на стабильность нью-йоркского ковена, потому все главари мятежников без колебаний уничтожались вместе со своими самыми преданными сторонниками. Оставшиеся участники волнений в ближайшие десятилетия не могли рассчитывать на продвижение по карьерной лестнице.

… и всё же внутренние трения представляли серьёзную угрозу для владений Рауля. Если бы бунтовщикам удалось сговориться с кем-то извне,

совместив свою атаку с внешним вторжением, то лорду пришлось бы несладко. Пока попытки реализовать такой план ни разу не заканчивались успехом — угрозу внутри ковена обезвреживали быстрее, чем та успевала стать по-настоящему серьёзной, — но Рауль и Вольф не теряли бдительности.

С другой стороны, присутствие в каждой части ковена мощного лидера положительно сказывалось на стабильности и чёткости управления нью-йоркскими владениями. Каждый из виконтов зорко следил за вверенными ему территориями, защищая тем самым в первую очередь свои интересы — и только потом уже интересы лорда.

Подобное разделение полномочий позволяло устранять возможные неприятности — к примеру, появление банды браконьеров или, тем паче, разглашение тайны существования Блуждающих-в-Ночи — гораздо раньше, чем те успевали принять серьёзный оборот. К тому же, боевые отряды виконтов отличались отличной выучкой и постоянно пребывали в боевой готовности; отношения между наместниками лорда никогда не отличались теплотой, и каждый из них не упустил бы возможность уколоть другого — или даже других.

Рауль смотрел на подобные забавы сквозь пальцы: во-первых, это позволяло виконтам выпустить пар, снижая вероятность мятежа, во-вторых, держало их бойцов и их самих в напряжении на случай внешнего вторжения. Ну а в-третьих — если они заняты друг другом, то вряд ли найдут время строить каверзы против самого правителя Нью-Йорка.

Военная максима «разделяй и властвуй» за прошедшие века не стала менее актуальной.

Конечно же, если наместники потеряют меру в своих конфликтах, то шериф всегда найдёт, чем остудить горячие головы — в полном соответствии с интересами лорда.

За три столетия существования система полностью оправдала себя, а её создатель в совершенстве овладел всеми секретами управления своим творением, твёрдо контролируя внутреннюю жизнь принадлежащих ему владений.

… но в последнее время ситуация, похоже, изменилась: казалось бы, всё выглядело как обычно — мелкие стычки виконтов продолжались, попытки браконьеров поохотиться в угодьях Рауля всё ещё случались, и не то чтобы очень редко, пикировка с прочими американскими ковенами шла своим чередом, и ничто не указывало на приближение неприятностей; однако демарш виконта Фарбье ясно давал понять: от внимания лорда ускользнуло нечто существенное. Нечто, заставившее одного из самых тихих и осторожных виконтов выказать едва ли не прямое пренебрежение властью Рауля.

И самое огорчительное — правитель Нью-Йорка так и не мог понять причину, побудившую Фарбье действовать столь нагло.

… Всё это мимоходом промелькнуло в мыслях лорда перед тем, как он вошёл в Зал Конклава, что находился на самом верху величественного Донжона.

Как и положено правителю, Рауль появился последним, заставив виконтов некоторое время томиться в ожидании. И, надо сказать, ожидание это не было самым приятным в мире; Зал специально создавался так, чтобы чувствовать себя в нём комфортно мог только лорд.

Окружение, в котором проходил Конклав, не менялось со дня первого собрания наместников и главы ковена: огромный стол серого гранита, на первый взгляд вырастающий прямо из камней пола и бывший столь гладким, что его поверхность легко могла заменить зеркало; больше похожее на трон вычурное кресло Рауля, видневшееся в противоположном от входа конце Зала; шесть простых кресел для виконтов, стоящих вокруг стола на почтительном удалении друг от друга и от места лорда. Всё это находилось в самом центре помещения, в немалом удалении от стен, вызывая у оставшихся в одиночестве наместников ощущение полного отсутствия какой-либо поддержки; в то время как за креслом Рауля возвышался Вольф, являя собой зримое воплощения власти правителя Нью-Йорка.