Похорони Меня Ложью
Шрифт:
Я пожимаю плечами.
— Часть меня верит. Но я все равно ему не доверяю. Что, если он лжет, защищая их?
— Что, если он не лжёт? Что, если все это правда?
Я бросаю на нее сухой взгляд, и она смеется, указывая на меня вилкой.
— Ладно. Глупо так говорить. Я знаю. Но я думаю, что я имею в виду, как ты узнаешь, лжет он или нет? Я больше не оправдываю ложь, но, может, держать своих врагов рядом и весь этот джаз прямо сейчас не самая глупая вещь, которую ты могла бы сделать.
Мои брови поднимаются. Это именно то, о чем я думала раньше, но мне казалось неправильным снова обманывать его. Хотя
— Он слишком умен, чтобы вновь попасться на эту удочку. Он никогда не поверит, что я приползу обратно, после всего случившегося.
Она пожимает плечами, засовывая в рот кусочек нарезанного арбуза.
— Заставь его поверить. Не ползи назад. Что ты хочешь делать в глубине души, когда думаешь о Базе?
— Я хочу... — я замолкаю, не уверенная, стоит ли говорить свои мысли.
Она закатывает глаза.
— Просто скажи.
— Я хочу причинить ему боль. Очень сильно. Но также хочу то, что у нас было раньше. Я хочу его. Хочу, чтобы он был моим. Я скучаю по его прикосновениям. Я скучаю... Боже, иногда мне кажется, что я скучаю по всему, что связно с ним.
Она усмехается.
— Уверена, что ты скучаешь не только по его прикосновениям, но это хорошо. Используй это. Потому что это действительно то, что ты чувствуешь. Он не подумает, что это ложь или заговор. А на этот раз? Ты можешь ударить его в самое больное место. Ты получишь желаемое. Ты держишь врага близко, и будешь копать глубже, когда он больше тебе откроется.
Я тихо сижу, обдумывая этот план. Это может иметь обратный эффект. Ужасный. Но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, как хорошо это может сработать. Но меня останавливает только одно.
— Вопрос в том, сможешь ли ты справиться с этим? Сможешь еще раз притвориться? Не влюбившись в него?
У меня нет ответа на этот вопрос. В основном потому, что я уже влюблена в База Кингстона.
Единственное, чего я теперь боюсь, это влюбиться в него так глубоко, что не смогу взлететь на воздух.
Я стою перед домом, из которого выбежала за несколько дней до того, как весь мир решил, что ненавидит меня. В тот вечер я поклялась себе, что больше никогда его не увижу. Что я никогда больше не буду ему доверять, но посмотрите, что я делаю.
Бегу обратно к нему.
Единственная разница в том, что на этот раз я оставляю доверие вне вещей. Хотя мне придется активно пытаться подавить свои чувства к нему. Я все еще не уверена на сто процентов, каким будет мой план действий. Просто надеюсь, что, когда я увижу его снова, все, что я попытаюсь подавить, не всплывет обратно на поверхность.
Одно можно сказать наверняка. Что бы там ни случилось сегодня, я не уйду, пока он не согласится передать мое опекунство кому-нибудь из моих подруг или мне. Я до сих пор не могу поверить, что мои родители отпустили меня вот так. Кто мог сделать такое? Неужели я так мало значу для них? Неужели я такая помеха в их
драгоценной жизни, что им пришлось переложить это бремя на кого-то другого? Они действительно согласны с тем, что этот человек Баз? Они даже не знают его!— Не ожидал увидеть тебя здесь.
Я резко оборачиваюсь и вскрикиваю от удивления при звуке грубого, глубокого голоса. Там стоит Баз во всем своем великолепии. Я замечаю суровое выражение его лица и сглатываю. Не ожидала дружелюбного приветствия, особенно после того, как мы расстались, но это не делает ситуацию менее болезненной.
— Не думала, что ты все еще здесь.
Мы смотрим друг на друга, и что-то в его взгляде переходит в мой, заключая в себе мою душу. Я отвожу взгляд, чувствуя, как края моего зрения расплываются от надвигающихся слез. Я думала, что смогу справиться с этим, но не могу. Один его взгляд и я разваливаюсь на части. Я отворачиваюсь от него и закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.
Это не работает.
С собственным сознанием мои ноги сами собой удаляются от него. Как будто мой собственный разум и тело знают, что следовать этому плану идиотизм. Встретиться с ним прямо сейчас слишком рано.
— Эй, — говорит он, хватая меня за руку и поворачивает к себе.
Он замолкает, увидев слезы на моем лице. Его губы сжимаются в тонкую линию, а глаза становятся мягкими. Там, где он был жестким и безжалостным всего несколько минут назад, сейчас он, кажется, немного смягчается, и это осознание вины врезается в меня.
Он все еще явно что-то испытывает. Я знаю, что испытывает. А может, я просто выдаю желаемое за действительное. Почему я хочу упасть в его объятия, почему хочу, чтобы он был тем, кто вернет меня обратно? Я не должна здесь находиться. Эмоции, борющиеся внутри меня, очевидно, говорят, что это ошибка.
Я качаю головой, стряхивая с себя его хватку.
— Я не могу это сделать.
Отвернувшись от него, я пытаюсь уйти, но он не отпускает меня.
— Не можешь сделать что?
— Это! — я раздраженно указываю, между нами. — Думала, что смогу приехать сюда, и… что справлюсь. Я пришла к выводу, что могу попробовать. Но я не могу, Баз. Я больше не могу с этим справляться.
Я прижимаю руки к голове, пытаясь остановить боль, желая, чтобы стук прекратился.
— Христос, — сердито шипит он, и в моем психическом расстройстве я думаю, что его гнев направлен на меня, но когда я слышу его следующие слова, я поднимаю глаза, понимая, что это не так. — Убери этот чертов телефон. Имей хоть какое-то чертово уважение.
Снова схватив меня за руку, Баз прикрывает меня своей широкой спиной и ведет внутрь, в то время как несколько прохожих стоят на улице с телефонами, снимающими мой срыв, будто это что-то, за чем можно наблюдать и записывать. Просто еще одна вещь, которая мне нужна в моей жизни.
Баз проводит меня в гостиную. Я сажусь на диван и роняю голову на руки. Лучше бы он не вёл себя так. Из-за этого на него трудно сердиться. Почему он всегда заботится обо мне и в то же время причиняет боль?
Я слышу, как он устраивается напротив меня. Чувствую на себе его взгляд и даю себе еще несколько секунд, чтобы собраться. Наконец я поднимаю голову и вытираю с лица остатки слез. Пристально смотрю на нетронутый мраморный пол, не в силах наблюдать за ним.
— Что ты здесь делаешь, Маккензи?