Походы викингов
Шрифт:
Конечно, существовали зарубежные, прежде всего немецкоязычные исследования, в той или иной мере отражавшие эту проблематику, существовал, наконец, вышеупомянутый переводной труд О. Далина — впрочем, крайне поверхностный в части, относящейся к древнему периоду скандинавской истории, и безнадежно устаревший уже в первые десятилетия XIX века. Но все эти издания, к тому же далеко не всегда проникавшие сквозь российский цензурный занавес, не могли идти ни в какое сравнение с книгой Стрикнгольма. Именно ей суждено было на многие десятилетия стать своеобразной путевой отметкой, от которой отсчитывали свою дорогу исследователи, принадлежащие к разным поколениям, — и занимательным чтением для многих русскоязычных читателей, через этот труд приобщавшихся к увлекательному и манящему миру раннесредневековой Скандинавии: миру жарких битв и вычурной поэзии, стойких характеров и героических поступков — миру, прошедшему сквозь тысячелетие человеческой истории в виде громкого эха, тревожащего наш слух.
Вплоть до появления в 1950—1970-х гг. переводов многочисленных исландских саг, до выхода в 1960—1980-х гг. книг М. И. Стеблин-Каменского, А. Я. Гуревича, Г. С. Лебедева, посвященных истории викингов, «Походы викингов» издания 1861 г. оставались единственным серьезным и всеобъемлющим историческим исследованием на русском языке. Книгу Стриннгольма читают и перечитывают и сегодня — она не утратила своего значения ни как исторический
«Походы викингов…» замечательны как полнотой привлеченного материала, так и методикой его подачи. Книга, являющаяся частью большого многотомного исторического труда, давно уже стала в русском переводе самостоятельным сочинением и как таковое всегда воспринималась. Это законченный компендиум сведений и основных концепций, посвященный столь же особняком стоящему и завершенному и своем развитии историческому периоду — эпохе викингов, которая традиционно датируется концом VIII — серединой XI столетий.
Среди главных достоинств этого сочинения первым должна быть названа его универсальность и всеохватность. Необходимо обратить внимании читателя на то, что автор привлек все категории письменных источников, посвященных теме викингов, и в той или иной степени использовал в своей работе большинство конкретных памятников, известных в первой половине XIX в. В числе этих памятников скандинавские (исландские) саги — родовые и королевские, законы отдельных областей и провинций раннесредневековой Швеции, конкретные юридические документы, многочисленные образчики скальдической поэзии, обе Эдды — Старшая и Младшая (или, в другой версии их именования, стихотворная и прозаическая), «Книга об исландцах» Ари Мудрого, а также многочисленные латикоязычные и арабоязычные источники — как местные, внутренние — «Деяния датчан» Саксона Грамматика, так и внешние — сочинения европейских хронистов, житие св. Ансгария, многочисленные свидетельства арабских географов и историографов и др. Иными словами, Стриннгольм поднял и весьма тщательно проанализировал весь доступный к тому времени фонд письменной информации. А если мы примем во внимание, что с той поры фонд этот практически не изменился и уж во всяком случае не претерпел качественной трансформации, то станет понятно, почему это произведение остается актуальным и интересным и в наши дни.
Книга первая. Походы викингов
Глава первая
Походы викингов до 863 года
В первых веках нашей эры все народы гото-германского племени, в их военных предприятиях, имели одну общую цель — разрушение Римской империи. Эта великая война с обширным владычеством Рима, продолжавшаяся непрерывно многие столетия, обращала внимание всего известного тогда света, возбуждала общую деятельность, была воинской школой храбрых людей. На ее поприще, вероятно, являлись и со скандинавского севера все, искавшие войны, военной славы и добьии в богатых римских провинциях. В те времена готское племя занимало все пространство от Скандинавии до Черного моря. [1] Тем удобнее были походы северных народов к их землякам на юге. Тесную связь между северными и южными племенами доказывают воспоминания, сохранившиеся от тех времен в сагах и героических песнях, не менее того известия, рассеянные в сочинениях итальянских и византийских писателей о странствованиях народов на скандинавский север и оттуда. [2]
1
Распространение германских племен в Центральном и Восточной Европе, начавшееся в первых веках нашей эры, явилось провозвестником последующего Великого Переселения народов. Наиболее яркой составной первого этапа этих переселений является «марш», совершенный племенным союзом готов от мест их первоначального поселения в Южной Скандинавии через Балтику, Польское Поморье, территорию современной Польши, Карпаты — к Черному морю. Здесь, в Северном Причерноморье, в нижних течениях Днепра, Днестра, Буга и Дуная возникла «держава готов» — протогосударственное образование, скорее всего мощный племенной союз с доминированием в нем германского этнического компонента. Разрушение этого протогосударства гуннами и 375 г. не привело к окончательному исчезновению готов как этноса, но явилось началом растворения германцев в иных этносах, складывавшихся в Северном Причерноморье и в Крыму в период Темных веков (VI–VIII вв.). Следы германцев в Крыму сохраняются очень долго — по крайней мере, до позднего средневековья и начала нового времени. Подробнее об этом см, также: Иордан «О происхождении и деяниях готов» (СПб., 1997); Будднова В. П. «Готы в эпоху Великого Переселения народов» (СПб., 1999); Пиоро И. С «Крымская Готия» (К., 1990).(прим. ред.)
2
Так, например, рассказывает Прокопий, что герулы в начале V века решились перейти из придунайских стран в Туле и поселились в соседстве готов, и что оставшиеся на юге герулы в первой половине VI столетия отправили послов к готам просить себе оттуда князя из королевского рода. Также есть известие у Иордана, что к великому остготскому королю Теодориху пришел из Скандинавии какой-то Родульф, бывший там королем над пятью племенами.
Мы можем принять с полною достоверностью, что походы северных жителей в первой половине тысячелетия нашего счисления сначала направлялись в родовые земли их южных соплеменников, к славным местам их великих войн с римскими императорами. Но вскоре ства переменились: западная Римская империя пала; вестготы переселились в Испанию; не стало в Италии и царства остготов; все народы готского и германского племени, жившие прежде на берегах Балтийского моря, удалились в завоеванные внутренние области империи; многочисленнее толпы других племен — славянского и вендского — вторглись в покинутые прибалтийские страны и завладели ими, гоня и покоряя еще оставшиеся там гото-германские племена.
Только после того начинаются собственно набеги северных викингов. Северные народы, может быть, и ранее, с первых веков нашего счисления, предпринимали такие походы и приносили войну на отдаленные от них берега. Уже Тацит [3] упоминает о свеонах, как о народе, сильном оружием и военными судами, которые описывает так, словно бы сам видел флоты этого народа.
Большая поэма «Фингал» каледонского барда Оссиана воспевает прибытие в Ирландию Сварана, короля Лохлина, [4] — так называют скандинавы в ирландских летописях его войну с Кухулином. Этот побежденный король (Кухулин) искал помощи у храброго шотланското вождя и короля Фингала, деда храброго Оскара,
сына Оссианова: Фингал явился, победил Сварана, «короля моря», даже взял его в плен, но поступил с ним великодушно и позволил ему возвратиться в отечество; Фингал не хотел убивать брата Лгандекки, нежно любимой им прежде дочери лохлинского короля Старно и сестры Сварана. В других местах песен Оссиана говорится также о неприятельских вторжениях лохлинцев и скандинавов в Эрин и Морвену (Ирландию и Шотландию) задолго до времен этого поэта. «В прежние годы сыны великого моря пришли в Эрин. Тысячи кораблей плыли по волнам к прекрасным долинам Уллина. Дети Инисфайльса встали навстречу племени темноцветных щитов». Часто сражался с ними Каннайль: «Явился морской флот. Каннайль пал. Мореплаватель видит могильный курган его с северных волн».3
Тацит, Германия, 44.
4
Может быть, от галльского слова Loch — озеро, море; следовательно. Lochlin — остров или земля на море.
В 210 году римский император Север предпринимал поход против каледонян, древних обитателей Шотландии. Его сопровождал сын Каракалла. Север умер в этом походе: «Каракул (Каракалла), сын всемирного царя, отступил. Тогда барды пели: „Вперед мы будем искать мира в морской войне. Наши руки обагрятся кровью Лохлина"», Новейшие археологи по многим причинам полагали вероятным, что в древнейшее время скандинавы поселились на Шотландских и Оркадских островах и что пикты, славный древний народ Шотландии, также скандинавского происхождения. На это намекали уже древнейшие историки. В языке, которым говорят теперь в низменной Шотландии, обнаруживается очень близкое родство со скандинавскими наречиями. Кроме того, живое изображение древних северных обычаев и обрядов в песнях Оссиана, где так часто воспевается «лесистый Лохлин» [5] и многие битвы лохлинских и каледонских героев, служит подтверждением, что между Скандинавией и Британскими островами существовали отношения миролюбивые и враждебные с самого давнего времени. Это делают вероятным также и другие причины.
5
Он описывает ее страною, замечательною по высоким горам и многочисленным утесам; в ней много снегов и темные дни; все это очень походит на Скандинавский полуостров. Напротив, Сора — другая страна, вдающаяся далеко в море, — описывается равниною, без утесов и снега, что всего лучше подходит к Ютландии.
Франки и саксы, по мнению древних историков, — народы северного происхождения, обитали по берегам Немецкого моря, где и застает их история, также по обеим сторонам Эльбы и между этой рекой и Рейном; в III и IV столетиях они являются смелыми и искусными мореплавателями и бесстрашными искателями приключений: на своих кораблях они подъезжали к самым берегам, разбивали станы в устье всякой большой реки, оттуда делали набеги в глубину страны, подобно горным орлам, нападали на те места, где не ожидали сильного сопротивления, так же быстро исчезали, если их преследовали, потом обращались в другую сторону и были свирепее всякого иного врага Доказательством их смелости и искусства плавать служит замечательное морское путешествие, предпринятое некоторыми франкскими пленными с Черного моря: они отыскали себе путь по Греческому архипелагу, проехали Средиземное море, по дороге ограбили Сиракузы, переплыли Гибралтарский пролив и по обширному Атлантическому океану добрались до своей отчизны на берегах его. Евмений, римский панегирист, живший в конце III или в начале IV века, говорит, что франки вышли из самых крайних пределов Барбарии, куда римляне никогда не заносили оружие. Фрекульфус, живший в первой половине IX века, епископ в Lisieux в Нормандии, пишет в своей хронике, что франков считали выходцами с острова Сканции, где, как рассказывают, была страна, называемая и ныне Францией. Основываясь на том, Лагербринк полагает родиною франков херад Фрекне в Бохуслене. Один древний поэт, Эрмольд Нигеллус, живший также в первой половине IX века или во время Людовика Благочестивого, говорит, что между франками ходит старинное сказание, что они из племени датчан или норманнов. [6]
6
«К тому же об этом существуют различные мнения: согласно одним, саксы берут свое начало от датчан и норманнов, а согласно суждению других, как я слышал в юности от одного человека, говорившего об этом, — от греков» (Видукинд Корвейский, Деяния саксов. 1, 2).
Караузий, в 284 году самовольно провозгласивший себя императором в Британии, должен был остановиться в Булони, для защиты берегов между Луарой и Рейном, от частых нападений саксонских и франкских викингов. Для той же цели в IV и V вв. римляне вынуждены были принять особенные оборонительные меры и поставить особенного наместника на Саксонском берегу, как называли тогда северо-западный берег Галлии, по причине частых нападений и поселений на нем саксов. Очень вероятно, что в числе этих франкских и саксонских викингов находилось много скандинавских: до времен Карла Великого северные страны составляли почти совершенно замкнутый мир, о котором только немногие отрывочные известия и сказания доходили до сведения римлян; потому-то и смешивали неизвестных еще на юге скандинавских викингов и понимали под одним именем с франкскими и саксонскими, тем более что они принадлежали к одному главному племени, говорили одинаковым языком, имели одни и те же нравы, образ жизни и занятия, кроме того, приходили из стран, также далеко лежащих на неизвестном севере.
Но потом, когда племена, больше отделились, каждое стало известнее; когда аксы направили главное нападение на Британию, франки устремились к югу и овладели Галлией; тогда начинают упоминаться и Dani (Damrane) в числе северных викингов, тревоживших галльские берега. В 512 году они вошли на военных судах в реку Маас, под начальством короля Кохилайка, [7] и прибыли в землю аттуариев, нынешний Гельдерн. Вся страна была ограблена, уведено множество пленников. Но на обратном пути они были настигнуты Теодебертом, внуком Холдвика и сыном короля франков Теодориха, в землю которого они вторглись. Он разбил викингов, возвращавшихся на свои суда, убил их короля, овладел их флотом и отнял добычу [8] . [9]
7
Кажется, больше всего отвечает северному имени Хуглейк.
8
Гpuгoрий Турский. История франков.
9
Перекрестные свидетельства об этом — в каком-то смысле, первом — походе викингов содержатся не только у Григория Турского, но и в «Беовульфе», одним из главных персонажей которого является некий конунг Хигелак (скорее всего, северное имя Хуглейк).(прим. ред.)