Чтение онлайн

У причала Сан-Дзаккария, со стороны Сан-Марко, наш вапоретто был захвачен бурлящей толпой туристов, в основном японских и американских. Мне пришлось вначале защищать, затем потесниться и наконец уступить свое место под солнцем, поскольку я не смог выдержать натиска горланящих американских детей в масках Микки Мауса. Пришлось спуститься внутрь вапоретто, где кто-то хлопнул меня по плечу.

— Профессор Жуве! It is so nice to meet you here! [21]

Это был профессор Джим Мак М., один из «отцов» физиологии гиппокампа. Ему было лет шестьдесят, у него были крашеные черные волосы, он был очень загорелый, в рубашке с короткими рукавами и джинсах. Мак М. работал в университете Мак Гилла в Монреале. Он представил мне Дороти, хорошенькую русую девушку лет двадцати пяти — тридцати, застиранные джинсовые шорты которой позволяли вдоволь любоваться внутренней стороной ее округлых бедер. Аспирантка, разумеется? Будущая

вторая жена? А ведь я не раз встречал на всяких конгрессах пышнотелую первую мадам Мак М…да еще и с кучей детишек.

— Что вы делаете в Венеции, Джим?

— Я возвращаюсь с семинара по проблеме памяти в Неаполе, но решил заехать в Венецию, перед тем как отправиться на конгресс по гиппокампу в Дрезден. А вы туда поедете, профессор?

— Нет, Джим, я остаюсь в Венеции.

Неизвестно, когда я в следующий раз увижу Джима, и увижу ли я его когда-либо вообще. А ведь он был единственным человеком, который мог ответить на вопрос, мучивший меня уже несколько месяцев.

Мы прошли вперед, в более прохладный уголок вапоретто, пока Дороти крутилась во все стороны со своей видеокамерой.

— May I ask you a professional question, Jim? [22] — спросил я его.

— Of course. I will be glad to answer it… If I can [23] .

— Вы единственный, кто может внести в это дело ясность, поскольку вы — «отец» науки о гиппокампе. Так вот, вы показали, что гиппокамп может управлять и обмениваться информацией с корой мозга, а также, что он играет роль в процессах памяти. Если я правильно понял вашу статью — замечательную, эта роль осуществляется тета-ритмом, который так же выражен во время бодрствования, как и во время REM-sleep.

— It is quite correct [24] . Но еще не раскрыты тайны механизма этой передачи.

— Ладно. А как вы думаете, если удастся увеличить амплитуду тета-ритма, скажем, раза в два и снизить его частоту с девяти до пяти герц, сохранится ли нормальная передача между гиппокампом и корой?

— It is a difficult problem. How would you do it? [25]

— Путем электрической стимуляции участка мозга, который проецируется в гиппокамп.

— I see. Have you done it? [26]

— Только однажды. Случайно. (Конечно, это была ложь, но мне не хотелось раскрывать ему моего секрета.)

— Я допускаю, что произошли бы значительные изменения в передаче информации, так как существует очень большая селективность частоты и амплитуды тета-ритма. Может, произошло бы усиление памяти по типу гипермнезии, а может, наоборот. Я не знаю, видят ли крысы сны, но, может, произошло бы изменение их сновидений… It is your problem, professor [27] .

Джим задумался. После долгого молчания он добавил:

— С недавних пор я особенно интересуюсь синаптической организацией гиппокампа, in vitro, of course.

— Ну конечно. (Этот чертов Джим работает теперь только на срезах мозга — мода, видите ли, да и проще это.)

— Это структура fascinating [28] . Мы открыли новые ГАМК-рецепторы — ни А, ни В, до сих пор неизвестные.

— Это фантастика. Примите мои поздравления, Джим!

— Если хотите, я пришлю вам нашу последнюю статью на эту тему. Мы опубликовали short note [29] на нашем web-сайте: www.hippocampus.mac.rn.com. А

большая статья только что вышла в «Proceedings of the National Academy of Sciences», вы ее еще не читали?

— Еще нет. («И не собираюсь», — подумал я.)

Этот проклятый Джим всегда старался мне показать, как бы походя, что он является частью элиты нейробиологов. Опубликоваться в PNAS нелегко. Для этого необязательно выполнить выдающуюся работу, нужно просто заиметь хороших знакомых в редколлегии. Надо будет все же прочитать эту его статейку, может, там удастся найти подтверждение тому, что этот тета-ритм управляется ГАМК-ергическими механизмами.

— Are you still working on this problem? [30] — прервал мои размышления Джим.

— Нет, я уже наполовину на пенсии. Но еще читаю лекции студентам. Эта тема их очень интересует. Я им расскажу о вашей статье. By the way, — добавил я, чтобы сменить тему разговора, — куда это вы едете с Дороти? She is very charming, very lovely! [31]

— Thank you. Мы едем в Мурано. Дороти хочет там купить одну вещицу, такую, ну, типа подсвечника. How do you call it? [32]

— Люстра.

— Да, люстру для дома.

Ага, для дома, значит! Бедный Джим! Тут-то тебя и возьмут на абордаж… Все, что тебя ожидает в будущем — это развод и дом престарелых в забытом уголке Канады. И всю свою оставшуюся жизнь ты будешь вынужден все писать и писать, книгу за книгой. Ведь научные монографии по гиппокампу не особо продаются, даже в Северной Америке. На этом не заработаешь. Так что тебе останется только сочинять популярные брошюрки про память…

Вапоретто сделал остановку возле венецианской больницы, перед тем как пересечь канал по пути к кладбищу и к Мурано. Джим, обнимая Дороти за талию, сошел в Фаро, на первой остановке на острове.

«А эта Дороти и вправду ничего», — подумал я, разглядывая ее вихляющую задницу и бедра. Я оставался в почти пустом вапоретто до конечной остановки, что находится посередине Мурано. Прошелся по узким улочкам, заполненным лавками по продаже изделий из стекла, но не нашел того, что так мне понравилось в прошлый раз — сюрреалистских зверюшек и piccoli uomini [33] знаменитого художника Чезаре Тоффоло.

На обратном пути три стеклодувщицы в сопровождении красавца-итальянца с двухнедельной бородой вновь подсели возле Фаро. И вот я увидел Муранеллу, которая села без билета, смешавшись с группой туристов. Я стал потихоньку перемещаться в сторону этой группы, чтобы стать как можно ближе к Муранелле. Наконец я приблизился настолько, что ощутил запах ее духов и оценил очень сложный макияж. На вид ей было года двадцать два — двадцать четыре, а вовсе не восемнадцать, как мне показалось вчера. Синий карандаш вокруг глаз подчеркивал странную яркость ее серо-голубых глаз, которые быстро скользнули по мне, хотя она меня и не узнала. На этот раз на ней была синяя блузка, а из правого заднего кармана ее джинсов выпирал мобильный телефон.

Стеклодувщицы вышли у Фондаменте Нуове, тогда как Муранелла, как и в прошлый раз, сошла возле церкви Мадонна дель’Орто. Сорок первый после этого поворачивал налево, проходя внутрь острова Венеции через малый канал Каннареджио. Там он остановился возле моста Тре Арки.

К моему величайшему изумлению, Муранелла ожидала нас у причала! Она села в сорок первый, сделав вид, что меня не заметила. Длительность прохода вапоретто от остановки «Мадонна дель’Орто», где она сошла, до моста, где она снова села, не превышала четырех-пяти минут. Взглянув на план Венеции, я прикинул, что потребовалось бы минут пятнадцать-двадцать быстрого бега вдоль rii [34] и каналов от церкви до моста. Как же ей это удалось?