Похититель невест
Шрифт:
– В самом деле? – проницательно взглянул на Джастина Кристиан.
Джастин глубоко вздохнул и потер глаза, стараясь побороть усталость.
– Мне в это трудно поверить. Это неслыханно!
– Но она, в самом деле, так сказала, – настаивала Оделин. – Я слышала ее слова, милорд, и Сенет тоже слышал. Он подтвердит, что я говорю чистую правду, подтвердит, как только вернется. А у леди Изабель был такой вид, словно сердце ее навеки разбито.
– Да, наверное, так оно и есть, – признался Джастин, задумчиво глядя в пылавший в большом камине огонь. – Если она действительно поверила всем этим бредням, это многое объясняет. Но куда же она направилась? Эвелина ничего не говорила?
– Она отказалась говорить, пока ты не вернешься, – ответил ему Кристиан. –
Гайза вернулась в зал с подносом, на котором лежали куски мяса, хлеба и сыра и стояла большая кружка эля. Она поставила поднос на стол, и Джастин, поднявшись, жадно принялся за еду и не произнес больше ни слова, пока не утолил терзавший его голод.
С набитым ртом он обратился к Кейну:
– До сих пор не получено никаких известий ни от Сенета, ни от других ребят?
– Нет, милорд, даже от Эрика ничего не слышно. Мы не знаем, что с ним стало, милорд, хотя обыскали лес на несколько миль вокруг. Сенет и Джон уехали, намереваясь следовать за леди Изабель, куда бы ее ни повезли. По крайней мере, так понял Ральф.
Джастин отодвинул от себя поднос и поднялся из-за стола.
– Сенет и Джон молодцы, решив следовать за ней. Но кое-что в этом непонятном деле кажется мне весьма и весьма подозрительным, и я начинаю догадываться, что именно. – Он посмотрел на Кристиана, а затем встретился взглядом со своим братом. – Разве сэр Майлз в вашем присутствии не поклялся; что в один прекрасный день любым путем вернет себе Изабель?
– Да! – Ответ сэра Кристиана прозвучал словно удар кнута. – И кто же может стать его верной сообщницей, если не его родная дочь? Чью еще душу сжигает большее стремление отомстить, что предпочли не ее, а другую? – Он шагнул вперед, в гневе размахивая обтянутой перчаткой рукой. – Как только ты мог принять под свой кров эту коварную распутницу? Как ты мог вообще поверить ее словам после всего, что нам стало известно о ней еще в Лондоне?
– Да, это было ошибкой, – согласился Джастин. – С тех пор как Эвелина приехала к нам, с того дня, когда я впервые увидел эту проклятую женщину, я совершил не один промах и теперь намереваюсь все исправить как можно быстрее. – Упрямо сжав губы, он направился к лестнице. – Гайза, нагрей и принеси в мою комнату побольше горячей воды. Я должен вымыться после того, как закончу разговор с леди Эвелиной. Хьюго, а ты напиши еще раз Алексу и Хью и сообщи им, что я надеюсь на их помощь и прошу предоставить в мое распоряжение их войско. Пусть немедленно выступают, захватив всех воинов, что им удастся собрать. Я устал, стараясь вести себя с сэром Майлзом, как подобает благородному рыцарю. Это продолжалось слишком долго, – произнес он, поднимаясь по лестнице. – Теперь я готов начать войну.
Эвелина стояла у окна, выжидательно глядя на дверь. Когда Джастин вошел в комнату, он понял, что женщина, скорее всего, слышала, как он отпирал замок.
– Джастин! – воскликнула она, и лицо ее озарилось приветливой улыбкой. – Наконец-то!
В ту же секунду она бросилась к нему, крепко обняла и уткнулась лицом в его грудь.
– О, как же я рада видеть тебя! Ты не поверишь, что мне пришлось вынести за эти несколько дней от твоего брата и сэра Кристиана. Я молилась, чтобы ты поскорее вернулся, и была уверена, что только ты сможешь все исправить.
Крепко схватив ее за руки, Джастин резко оттолкнул Эвелину от себя.
– Я не желаю ни слышать ваши лживые ласковые речи, ни видеть ваши притворные радостные взоры, миледи. Я хочу знать только одно: где моя жена?
Эвелина вперила свой взор в его лицо, явно ошеломленная таким началом разговора, но через несколько секунд, овладев собой, сумела издать веселый
смешок.– Ах, Джастин! Да ты, верно, просто поддразниваешь меня! Не может быть, что ты поверил всему, что наговорили тебе они! Неужели за прошедшие месяцы ты так плохо узнал меня, что поверил этим бредням?
– Я начинаю думать, что вовсе не знаю вас, леди Эвелина Херселл.
Улыбка медленно сползла с ее лица.
– Но мы же были друзьями, – сказала она. – И хорошими друзьями. Я научилась во всем доверять тебе, теперь же вижу, ты не желаешь одарить меня своим полным доверием. Да, я признаюсь, что помогла Изабель покинуть Тальвар, но только потому, что она умолила меня сделать это, и потому, что я не хотела, чтобы она отправилась в путь одна, да еще среди ночи. Но я отказываюсь признать себя виновной во всем остальном, в чем меня обвиняют. Если Эрику вздумалось сбежать, никого не предупредив, ни с кем из друзей не попрощавшись, разве я могла этому, помешать? И если Кейн напился и заснул мертвецким сном, при чем тут я? – Она умоляюще заглянула ему в глаза. – Как только ты можешь верить им и не верить мне, Джастин?
– А разве может быть иначе? – ядовито возразил он ей. – Вы солгали Изабель. Вы сказали ей, что несчастный ребенок, которого вы носите, – от меня. За одно это мне следует свернуть вам шею, миледи.
– Я ничего такого ей не говорила! – горячо воскликнула Эвелина, с трудом вырывая руку из сильных рук Джастина. – Оделин возненавидела меня с самого начала, и вам это отлично известно, милорд. – На губах ее играла злобная ухмылка. – Эта маленькая потаскушка оболгала меня, чтобы ее не слишком-то расспрашивали, чем это они с Сенетом занимались ночью в конюшне. Держу пари, вам это и в голову не приходило, верно, милорд?
– Оделин незачем выдумывать и лгать или даже смущаться, – спокойно ответил ей Джастин. – Она помолвлена с Сенетом, и вам известно так же, как и мне, что, если по закону они обручены, это означает, что они, считай, обвенчаны, хотя еще и не обменялись свадебными подарками. Даже если бы они открыто пожелали поселиться вместе, никто не посмел бы даже косо взглянуть на них.
– Значит, Оделин ошибается, и ей все это послышалось, – упрямо настаивала Эвелина. – Я никогда не говорила Изабель, что ребенок, которого я жду, – от вас, милорд. Она узнала; правду и вознамерилась покинуть Тальвар независимо от того, останусь я тут или же нет. Она захотела уехать, сама захотела покинуть вас, милорд, и все из-за своей любви к этим проклятым цифрам и подсчетам.
Джастин покачал головой, не давая Эвелине закончить.
– Я не верю вам, Эвелина. Когда я видел свою жену в последний раз, она была явно убита мыслью о том, что мы с вами – любовники. Она просила не отсылать вас из Тальвара и сказала, что лучше уедет сама. Тогда я не понял, почему она решилась на такое, теперь-то мне ясно, что она поступила так лишь потому, что вы наговорили ей, будто ваш ребенок – от меня. Изабель не хотела покидать меня. Она сделала это лишь ради того, чтобы вы, я и ребенок могли быть вместе, а я, как последний дурак, сам подтолкнул ее к такому решению.
– В таком случае, быть может, вам следует благодарить Изабель за то, что она оказалась столь прозорливой и мудрой. Может быть, ей лучше, чем кому-либо из нас, известно, что лучше для всех.
Джастин открыл, было, рот, намереваясь что-то сказать, но, не произнеся ни слова, нахмурился и задумчиво уставился на Эвелину. Она ошибочно истолковала его реакцию и, медленно подойдя поближе, положила руку на его рукав и заговорила более мягким тоном, тщательно подбирая слова:
– Подумай сам, Джастин, ведь Изабель тебе больше не жена. По своей доброй воле она ни за что не уехала бы с тобой, но ты захватил ее силой, да и осталась она в Тальваре лишь из благодарности. Ведь ты обращался с ней намного лучше, чем мой отец. Вам известно, милорд, что я говорю чистую правду. Разве ее готовность покинуть вас, поверив в вашу измену, не подтверждает истинности моих слов? Но теперь она уехала, уехала сама, добровольно, и мы с вами можем быть вместе, как и предполагалось с самого начала.