Пограничными тропами
Шрифт:
Рассматривая оба склона и сравнивая их, Сапегин обнаружил, что они не одинаковы. Если первый подымался вверх по прямой, то левый был несколько вдавлен внутрь.
Алексей перевел взгляд на другой конец отпечатка. Да, конечно, ошибки быть не могло: часть следа была словно отрезана слегка вогнутой плоскостью. Отпечаток принадлежал чьей-то подошве. Человек, прошедший здесь, ставил ступни ребром, вдоль полосок, оставленных зубьями бороны. Только поэтому гребни бороздок оказались ненарушенными.
Перейдя служебную полосу и заделав свои следы, Сапегин и Клюкин стали искать продолжение следов
Отпечатки, найденные старшиной, на первый взгляд говорили о том, что неизвестный двигался от границы. Но любой пограничник знает, что нарушители нередко прибивают каблуки к носкам, чтобы создать впечатление, будто они идут в другую сторону. Поэтому Алексей не спешил с выводами.
Достав из-за голенища линейку, Сапегин занялся измерениями. Сначала он приложил ее к отпечатку подошвы. Оказалось 30 сантиметров. Прикинув в уме, Сапегин вычислил: «Рост неизвестного средний или чуть выше среднего». После этого измерил длину шага. Получилось 70 сантиметров.
«Спешил на нашу землю, стервец, — зло подумал старшина. — Если бы шел обычно, широких шагов не делал бы».
Продолжая измерять отпечатки, Алексей установил и другие данные о человеке, нарушившем служебную полосу. Ему стало ясно, например, что враг — левша. Об этом говорило то, что шаг левой ноги был чуть больше, чем шаг правой.
Знать, какой рукой работает противник — очень важно. На исход борьбы нередко влияют, казалось бы, и незначительные приметы.
По стоптанной гладкой подошве Сапегин определил, что средний шуруп на правом каблуке сильно стерся, так как от шляпки отпала половинка.
Сравнивая отпечатки своих сапог и сапог неизвестного, Алексей сделал заключение, что хотя Левша имеет средний рост, однако скроен плотно и весит значительно больше, чем сам Сапегин, имеющий тоже средний рост. След, оставленный им, был глубже, несмотря на то, что за два с половиной — три часа, после того, как Левша пересек границу, трава, примятая им, слегка расправилась.
Выяснив все это, Алексей решил идти по следу. Клюкину он приказал двигаться впереди, несколько правее, и внимательно смотреть по сторонам. Незваный «гость» мог совершить внезапное нападение. Кубика старшина вел на поводке.
Они пересекли поле, опушку и углубились в лес.
Левша держал путь на северо-восток, уходя подальше от границы. Он шел по прямой, нигде не сворачивая Даже густые заросли орешника не остановили его: Левша продрался сквозь них, следуя взятым курсом.
— По компасу, наверное, идет, — подумал Сапегин. — Куда, интересно?
Он мысленно представил карту района, пересек ее на северо-восток. Там, за лесным массивом, — большое село и станция.
Алексей чуть не свистнул. Вот, оказывается, куда торопился Левша — к железной дороге!
— Нет, — думал Сапегин, — надо опередить Левшу, захватить его раньше, чем он доберется до станции.
Сапегин подозвал Клюкина:
— До наших телефонных гнезд отсюда далековато, поэтому ты должен срочно возвратиться на заставу поставить в известность начальника. Он позвонит в село а преследование я буду вести один. Но имей в виду от того, как быстро ты справишься
с заданием, зависит все. Левша идет, опережая нас примерно на два — два с половиною часа. Продолжая идти таким шагом, он будет на станции в восемь, в половине девятого вечер Ты должен быть на заставе раньше минимум на полтора часа.— Понятно, товарищ старшина, — отчеканил Клюкин. Первое самостоятельное поручение ему понравилось. Оно, хотя и не было связано с преследованием врага, однако имело большое значение. — Доберусь быстро. Только вот… — Клюкин замялся.
— Что «вот»? — спросил Сапегин.
— Не опасно вам одному? Левша, вы сами сказали, детина плотный, конечно, вооружен…
Сапегин серьезно, даже строго взглянул на Клюкина.
— Иного выхода у нас нет, — сказал он. — А я не один. С Кубиком нас двое. Отправляйся.
— Есть! — козырнул Клюкин, повернулся и скоро скрылся за деревьями.
Преследуя врага, Алексей все дальше и дальше углублялся в лес. Временами, особенно в сосняке на песке, он видел отчетливые знакомые следы с оттиском надломленного шурупа; на колючей ветке гледичи заметил серую шерстяную нитку, вырванную, судя по высоте, на какой она висела, из пиджака. Нитка была грубая, толстая, с желтоватым отливом. Алексей из этого сделал вывод: «Левша нарочито оделся попроще, чтобы не привлекать внимания».
Он завернул в бумажку и спрятал в карман гимнастерки первое найденное вещественное доказательство.
Около восьми часов вечера Сапегин добрался, наконец, до лесной опушки. Впереди, между деревьями, там и сям виднелись полыхавшие голубизной просветы.
Алексей придержал Кубика. За опушкой, километрах в двух, начиналось село. Левша мог и не пойти в него, замаскировавшись где-то здесь. В таком случае было нежелательно обнаружить себя и попасть под выстрелы Левши.
Однако Кубик настойчиво тянул вперед.
Подошли к опушке. Из-за густых зарослей лозы вдали слегка вырисовывались красные, белые и серые треугольники сельских крыш. Заходящее солнце бросало на них последние светлые блики. До заката оставалось не более часа.
След повел в заросли. В них Алексей натолкнулся на любопытные вещи. В тени развесистого куста валялся клочок белой, с масляными пятнами бумаги, поодаль— обожженная спичка и окурок сигареты.
Здесь, за много километров от границы. Левша, видимо, уже чувствовал себя спокойно и сделал привал: он закусывал, курил. Сапегин поднял бумажку и поднес к носу. От нее исходил слабый запах копченой колбасы.
Больше всего заинтересовал Алексея окурок. Старшина долго вертел его в руках. Окурок являлся не только вещественным доказательством, но и служил «языком». Маленький окурок «выболтал» пограничнику важное сведение.
Левша курил без мундштука и намочил слюной конец сигареты. Она еще и до сих пор была влажная. Следовательно, нарушитель покинул место привала не более тридцати-сорока минут тому назад.
Сапегин ободрился: тридцать-сорок минут в незнакомом селе — выигрыш не очень большой. Теперь нельзя допускать ни малейшего промедления. Погоня вступила в самую решающую, в самую острую фазу. Надо врага лишить всех преимуществ и во что бы то ни стало помешать ему уехать из села по железной дороге.