Погоня за судьбой
Шрифт:
— Но ты не забывай, что мы сейчас в Содружестве, и нам ещё надо будет пересечь границу. Спецрейсы, конечно, не проверяют, но вряд ли Юмашева потащится ради нас на другой конец Европы…
Сверху, гудя антигравами, показался жёлто-белый аэромобиль пригородного такси. Выписав петлю, он плавно опустился на брюхо, а водитель нетерпеливо уставился на нас. Софи махнула ему рукой, повернулась к нам и поглядывала то на меня, то на Василия.
— А может, автостопом на перекладных? По суше можем добраться без особых проблем – частников проверяют через одного… Вася, ты не хочешь составить нам компанию?
— Не, я домой хочу. — Василий вздохнул и покачал головой. — Лет пять уже там не был. Порыбачить, шашлык пожарить, в
Ну что ж, пора было прощаться. Я подошла к Василию и заключила его в объятия. Неуклюже похлопывая меня между лопаток, он приговаривал:
— Ну-ну, ты чего…
Софи подалась вперёд и поцеловала его в щёку.
— Ну идите уже, а то без вас улетит, — смущённо пробормотал покрасневший Василий и принялся ковырять снег носком ботинка. — Я следующую подожду, мне в другую сторону…
Загрузившись в глайдер, в качестве места назначения мы назвали водителю один из гигантских аэровокзалов на девятой кольцевой магистрали Москвы. Машина взмыла в небо, оставляя внизу серый прямоугольник стоянки и переминавшуюся с ноги на ногу одинокую фигурку Василия. Я провожала прощальным взглядом изящный обтекаемый силуэт «Фидеса» с суетящимися под ним техниками, пока тот совсем не скрылся из виду.
Я думала о том, как избежать ненужных встреч с официальными властями и регистрационных мероприятий. Проверять благосклонность правоохранительной системы к своей персоне не хотелось, ведь случись что – в этот раз могущественные силы могут уже не вмешаться. Прямой авиаперелёт или поездка на маглеве исключались, связываться с магистральным транспортом или каршерингом было рискованно. Самым безопасным вариантом оставалось путешествие по земле автостопом, но насколько это могло затянуться – предположить было нельзя.
И вдруг меня осенило. Ну конечно же!
— Софи, кажется, я знаю, как нам добраться к тебе домой! — обрадованно воскликнула я и принялась шарить в сумке в поисках заветной карточки…
* * *
Наскоро перекусив в фуд-корте, мы с Софи вывалились из здания торгового центра. На улице царило оживление, гудели проносящиеся над головой аэромобили, звучали сигналы, в отдалении выла сирена.
— В прошлый раз была одна, а теперь целый две красивый дэвушки! — Гагик вплеснул руками и вразвалочку направился к нам от своей серой развалюхи, небрежно брошенной поперёк сразу трёх парковочных мест. — Я рад, Лиза-джан, что ты позвонила. Значит, мне удалось помочь тебе, и ты дала мне возможность сделать это ещё раз.
Он подошёл к Софи, снял кепку, обнажая лысеющую голову и представился:
— Я – Гагик.
— А я Софи, — прощебетала подруга. — Очень приятно!
— София… Вижу, Лиза-джан, ты обрела мудрость в своём странствии? Это очень важно, очень хорошо! Одиночество подобает только Богу… Ах, мой болтливый язык! — Гагик схватился за голову. — Надо дело делать, а не болтать! Говорите, чем старый Гагик может вам помочь?
Зардевшаяся Софи открыла было рот, но я её опередила:
— Нам нужно попасть в Испанию. И желательно так, чтобы об этом никто не знал.
— Ничего себе, в Испанию! — Гагик присвистнул.
Он впал в раздумья, его шикарные усы зашевелились, а я замерла в ожидании отказа.
— Деньги у вас есть? — поколебавшись немного, спросил он. — На покушать, подзарядиться, пошлину… Да вообще, на всякий случай!
— С деньгами проблем быть не должно, — заявила Софи.
— Тогда пойдёмте, надо маршрут посмотреть. — Он сделал приглашающий жест. — Путь неблизкий, а я дальше Киева никогда не летал…
Кажется, судьба вновь подкинула нам подарок – забирая одну возможность, она предоставляла другую. Радостно переглянувшись, мы с Софи устремились к серому облезлому аэрофургону.
Глава VIII. Сопротивление
Из
трёх с половиной тысяч километров по скоростным воздушным магистралям мы преодолели почти половину пути, сместившись сильно южнее. При средней скорости в двести пятьдесят вполне можно было уложиться в сутки с учётом сна, что не могло не радовать, так что, если ничего непредвиденного не случится, уже наутро мы будем в Каталонии…В кабине фургона было прохладно, но я не нуждалась в печке – прижимаясь боком покрепче к милому мне человеку, я впитывала телом нежное тепло Софи и, прильнув к стеклу, разглядывала серые бесснежные прямоугольники полей, тёмные лесные массивы и извилистые речушки, петлявшие по лоскутному одеялу земной поверхности. Вечерний горизонт таял во влажной дымке между небом и уходящей в тень землёй, тут и там воздух прорезали тонкие, едва заметные ниточки чада заводских труб, мерцали многочисленные красные огоньки мачт и вышек. Транзитная воздушная магистраль пролегала на высоте километра, и вид отсюда был замечательный.
Глайдер потряхивало и покачивало порывами высотного ветра, но он уверенно шёл в быстром потоке машин. Софи успела подружиться с Гагиком, и всю дорогу они щебетали обо всём подряд. Я была рада тому, что Гагик нашёл себе благодарную слушательницу – я была избавлена от необходимости вежливо кивать в ответ на его быстрые взгляды подобно той смешной собаке, приклеенной к приборной панели аэрофургона.
… — Кофе? Никакого кофе! — воскликнул Гагик, в очередной раз всплёскивая руками. — Кофе – это отличное мочегонное, но он совсем не бодрит! В дороге нужно пить крепкий чёрный чай! Вот! — Он выудил из-под сиденья большой цветастый термос. — Здесь урц, нана, долька лимона…
— Урц? — переспросила Софи. — Что это?
— Этот, как его… Чабрец, он же тимьян – для сердца чудо как хорош, да и при простуде помогает. Нана – горная мята, высушенная под утренним солнцем. Но если очень долго чай с травами настаивать – получится лекарство, так что не перестарайся.
— У нас в Испании обычно пьют либо пиво, либо кофе, — заметила Софи. — Если ты придёшь в кафетерию или бар и попросишь чай, то тебе, возможно, его даже принесут. Но решат, что ты или больна, или в депрессии, или тебя бросил парень… Знаете, как у нас готовят чай? Кладут в чашку пакетик самого гадкого дешёвого покупного чая, наливают холодной воды из-под крана и ставят на пару минут в микроволновку. Чай готов, buen provecho!
Гагик застонал.
— Вай, хорысарэв! Что за люди! Нельзя, нельзя так относиться к чаю! Вот, на! Попробуй!
Отпустив штурвал, он открутил крышку термоса, заполнил импровизированный стакан до краёв и передал его моей подруге. Салон наполнился запахом горной свежести. Софи принюхалась и сделала глоток.
— Восхитительный чай… От него так и пахнет лесной избушкой на берегу реки… Зато в испанской кухне что ни блюдо – то произведение искусства! Не чаем же единым жив человек!
— Чай не пить – так на свете не жить! — многозначительно сказал Гагик.
— В данном конкретном случае я, пожалуй, с вами соглашусь. Кстати, уже минут пять у вас мигает лампочка низкого заряда. Может, спустимся?
— Надо, София-джан, надо. По навигатору ещё километров десять до станции осталось, дотянем. Правда же, мой старый друг? — Гагик ласково похлопал ладонью по приборной панели, а я напряглась.
Падать отсюда было высоковато…
Поток ухнул вверх, земля стала приближаться. В полутьме наступающего вечера проступали россыпи щедро развеянных под ногами крохотных деревенек и хуторков. Краснели крыши домиков, огороженных высокими заборами, тут и там выделялись светлые пятна мечетей. Их было много, и возле каждой белёсым призраком из земли восставал минарет. Кажется, их было ничуть не меньше, чем разбросанных по земле высотных мачт связи, огоньки которых бессчётными алыми светлячками мерцали на фоне горизонта.