Погоня за оружием
Шрифт:
– Ты хоть знаешь, что по этому поводу не один я беспокоюсь? – с ухмылкой спросил Семен Семеныч. – Начальник твоего Щербакова, Харитонов Семен Данилович, озадачил своих подчиненных, и не своих тоже, до самых костей мозга. «Макарова» уже почти вся местная ментура и ищет.
– Да ты что? – ужаснулась Яна. – Значит, тайное успело стать явным.
– Угу. Так что, если не твоя черно-белая магия, пропал паренек и его ментовская карьера тоже. За это, моя дорогая, каждой твари дают очень ощутимо по харе!
Перед собеседниками появились долгожданные блюда, над которыми змеем клубился ароматный дымок. Руденко без стеснения облизнулся,
– Щи с грибами! Люблю с детства, – прокомментировал Семен Семеныч.
В небольшой, тоже глиняной, мисочке легким перламутром поблескивали свежие холодные сливки. Три Семерки зачерпнул пару ложек и с удовлетворением на лице стал размешивать их в своей посудине. В этот момент Яна пожалела, что не предпочла своей рыбе столь неприхотливое, но в то же время всеми обожаемое блюдо.
– Ты что задумалась? – спросил Руденко, прихлебывая щи. – Переживаешь за судьбу клиента? Подожди, не отчаивайся, может все и образуется.
– Может быть, может быть… – меланхолично протянула Милославская.
Она понимала, что, действительно, вряд ли кто-то, кроме нее, сейчас в состоянии помочь Щербакову, и достала из сумочки карты.
– Ты сюда есть пришла или картами жонглировать? – нарочито возмутился Семен Семеныч.
– Знаешь ли, – вздохнула гадалка, – я предпочитаю рыбу под маринадом в холодном виде, а это, – она кивнула на свою тарелку, – что-то особенное.
– Не буду мешать, у меня ведь есть занятие более увлекательное.
Руденко принялся за страстное уничтожение блюда, а Яна вытащила из колоды карту «Взгляд в прошлое» и вновь решила прибегнуть к ее помощи. На этой карте изображалась устремленная в центр человеческого зрачка многоступенчатая лестница.
Яну не оставляли в покое сомнения относительно того запаха духов, который явился ей в прошлом видении. Именно о них она и собиралась «поговорить» с картами. Сосредоточившись, Милославская положила ладонь на картонку с изображением лестницы, извивающейся серпантином. Лестница устремлялась высоко-высоко и уходила в глубь огромного черного зрачка.
Яна замерла. Она находилась в таком состоянии уже несколько минут, но никакого тепла не ощущала. Руденко смачно прихлебывал щи, и, наверное, это и отвлекало Милославскую.
– Сема! – практически зарычала она. – Имей совесть! Ты не дома!
– А че? Я ниче! – шутя, придурковатым тоном ответил Три Семерки.
– Вспомни о правилах приличия и ешь, не издавая лишних звуков, – Милославская погрозила другу пальцем.
Несмотря на шутливость, Семен Семеныч все же стал уплетать более сдержанно. Яна вновь положила руку на карту и стала концентрировать свое внимание. «Духи. Духи,» – твердила экстрасенс. Видение пришло к ней внезапно, неожиданно, не пришлось даже «прислушиваться» к мерцающему где-то вдалеке теплу. Вдруг как-то сразу все стало простым и доступным. Она определенно видела лица людей. На черты были расплывчатыми, неуловимыми. Однако не возникало сомнений, что явившиеся образы – женские.
Значит, Щербаков давал ложные сведения: он пиршествовал в компании не только четверых друзей. Без сомнений, друзья-товарищи ублажали себя весельем в женском обществе. Через несколько секунд картина, представшая перед Милославской стала проясняться. Теперь она с непогрешимой точностью
могла описать лица присутствующих на даче дам.Как ни странно, их тоже было четверо. О семейном положении друзей Андрея Яне ничего не было известно, а вот он сам в этот вечер явно отдыхал от Веры. Судя по внешнему виду девиц, можно было сказать, что они, как говорится, особы легкого поведения. Броская косметика, прически, маникюр, одежда – все говорило о справедливости этого предположения.
Однако, на одних только предположениях нельзя основывать окончательные выводы, поэтому Милославская не стала зацикливать на них внимание. Она зафиксировала в памяти все детали внешнего вида женщин и попыталась «рассмотреть» остальных членов компании. Однако, карта не слушалась, вновь и вновь возвращала Яну к тем фрагментам, которые она уже видела. Гадалка попыталась задавать недвусмысленные вопросы, но дело все равно дальше не шло. Тогда Яна вернулась в нормальное состояние.
Казалось, глаза окутала какая-то пелена, заволокла мутная оболочка. Лицо улыбающегося Руденко расплывалось во что-то необъятное, голос доносился откуда-то издалека. Яна понимала, что виной этому сильное головокружение и упадок сил, но она также знала – все придет в норму.
– Со-о-о-у-о-к! – заурчало рядом с гадалкой.
Она открыла глаза, которые сомкнула, чтобы быстрее восстановить силы. Непонятный предмет предстал пред Милославской в виде расплывчатого красного пятна. Три Семерки, перепуганный до смерти, стал трясти Яну за плечи.
– Выпей сок! Выпей сок! – слышала она уже довольно отчетливо.
В то же время рядом раздавалось:
– Мадам-то с двух бокалов вина наклюкалась! Ха-ха-ха-ха!
По-видимому, все официанты собрались посмотреть на это невиданное зрелище. В принципе, если бы не излишне взбудораженный Руденко, никто бы и обратил на происходящее внимания. Ведь не первый раз такое с Яной было.
Собравшись с силами, Милославская протянула руку к бокалу и, с трудом его удерживая, поднесла к губам. Содержимое бокала было прохладным гранатовым соком. С жадностью обессиленная женщина опустошила сосуд и сразу почувствовала прилив сил.
– Сема, все в порядке, – протянула она, – выйдем отсюда.
– Тебе плохо? – Семен Семеныч, склонившись над Яной, глупо хлопал глазами.
– Мне нормально! Выйдем отсюда! – процедила Милославская, уловив на себе ядовитые взгляды работников кафе.
Руденко взял приятельницу под руку и помог ей подняться с места.
– Ну ты даешь, елки-палки! – воскликнул он, вытирая пот со лба, когда они сели в машину.
Тут на бедного старлея обрушился бурный поток гневных слов.
– Ну знаешь, Сема, ты выставил меня настоящей идиоткой!
– Да я испугался, е мое! Ты же мне не чужая, в конце концов! Глаза закрыла, не шевелишься.
– А кричать-то зачем? Ты когда устаешь, глаза закрываешь?
– Причем здесь это? Я же в ресторане не откидываюсь!
Руденко раскраснелся, стал размахивать руками. Яна поняла, что он совершил глупость, на самом деле, из добрых побуждений, из искренней дружеской любви к ней, влекомый благородными намерениями.
– Ну ладно, не будем больше об этом, – остановила Яна поток оправданий, – только не пугайся так в следующий раз, хорошо?
– Надеюсь, при жизни мне не придется еще раз выступить в роли свидетеля подобных фокусов. Ограждай, пожалуйста, мое ранимое сердце от подобных душещипательных сцен.