Поединок чести
Шрифт:
— Звезды предсказывают с невероятной точностью! — недоверчиво заметил Фламберт.
Авраам ничего на это не сказал, а лишь воздел руки к небесам в знак благодарности.
Монфор действительно получил подкрепление и сумел даже вторгнуться в Сен-Сиприен. Однако затем звезды стали сулить удачу жителям Тулузы и без предсказаний Мириам. Каталония и Арагон прислали графу свои отряды — сын погибшего короля Арагона жаждал отомстить Монфору. С помощью подкрепления Раймунду и его людям без особого труда удалось выбить крестоносцев из деревушки, прежде чем те успели там что-либо разрушить. Сен-Сиприен праздновал, а захватчики стали готовиться к продолжительной осаде.
— Однако госпоже Мириам следует сказать графу, что Сен-Сиприену все еще угрожает опасность, — обратился обеспокоенный Дитмар
Авраам был согласен с этим, и на следующий день Дитмар и Соломон установили первое из трех наконец-то уже готовых орудий. Монфор также поставил катапульты и разбил палаточный лагерь для своих воинов. Он сосредоточился на Монтульё, о слабых стенах которого, несомненно, знал.
— Разумно, ему известно, что оттуда мы едва ли будем делать вылазки, — заметил Соломон. — Велика вероятность того, что они загонят нас обратно и тут же атакуют, и разрушенные стены их не остановят. Поэтому пока мы находимся в относительной безопасности. Однако об урожае из садов с внешней стороны стен горожане могут забыть.
На самом деле граф Раймунд ожидал новых нападений, хоть Мириам не видела причин для беспокойства. И действительно, за зиму ничего особенного не произошло.
— Он ждет подкрепления, говорят мне звезды, — заявила Мириам. — Но будьте осторожны: епископ Тулузы, этот предатель… — Форкет Марсельский, ранее разгульный трубадур, очень неплохо ладил с графом Раймундом, пока не ощутил потребность служить Господу. Он был посвящен в епископы Тулузы и теперь сражался на стороне Монфора. Сейчас он поддерживал осаждающих. — Высокочтимый господин разъезжает по всей Франции, призывая участвовать в крестовом походе. Весной он вернется со своими людьми. К тому времени вам следует быть готовыми принять сражение.
По крайней мере, недостатка в людях граф не испытывал, все новые отряды из Испании стекались в город. Граф разместил их в замке епископа, в монастыре Святой Этьен и монастыре Святого Сернина, поскольку замок Нарбонна трещал по швам. К счастью, обеспечение воинов продовольствием не было проблемой — по большому счету, жизнь в Тулузе шла своим чередом, как и в мирное время. Рабочие продолжали укреплять городские стены, при этом они неплохо зарабатывали — деньги поступали графу от общин альбигойцев со всей Окситании. Купцы поддерживали торговые связи со всем миром и значительно повысили цены. Они обосновывали это высоким риском из-за осады города, что, однако, было лишь поводом. У Монфора было вполне достаточно людей, чтобы полностью отрезать такой большой город, как Тулуза, от внешнего мира. Разумеется, случалось и так, что он перехватывал повозки с продовольствием, но приходилось считаться и с разбойниками. Торговые караваны всегда сопровождали рыцари, которые вступали в бой с налетчиками и часто при этом одерживали победу.
Даже предметы роскоши поставлялись в город, и граф имел удовольствие вести обычную жизнь, насколько это было возможно. Зима прошла в пиршествах и незначительных празднованиях, рыцари и девушки встречались для совместных бесед и на музыкальных вечерах. Мавританка была занята предсказаниями для графа и мало пеклась о благонравности своих подопечных. Пока девочки не пропускали ее уроков литературы, арифметики и астрономии, они могли делать все, что им вздумается.
И Женевьева, которая исполняла часть обязанностей отсутствующей хозяйки двора и была гораздо строже Мириам, в эти месяцы не могла заставить себя отказаться от любезничания. Разумеется, свои серьезные беседы с Рюдигером из Фалькенберга, которые постепенно вышли за рамки религиозных тем и теперь касались и различных наук, она никогда бы не назвала любезничанием, и даже если она играла ему на лютне, то лишь для того, чтобы покритиковать или высмеять то, что ей в музыке не нравилось.
— Девчонка, наверно, была неплохим собеседником для лекаря, — поддразнил
Рюдигера Ханзи. — Как хорошо, что она никогда не спрашивает твоего мнения, она сразу бы поняла, что у тебя его нет.Рюдигер пропустил насмешку мимо ушей, он всегда с благоговением и серьезным видом слушал Женевьеву и радовался тому, что она становилась мягче и постепенно начинала ему доверять, чему совсем не был рад граф, который все еще пытался ухаживать за девушкой. Через время это привело к соперничеству между хозяином крепости и простым рыцарем, что поставило Рюдигера в затруднительное положение. Граф не раз вызывал его во время ежедневных боевых упражнений рыцарей на поединок, и Рюдигер упражнялся еще и в добродетели смирения, позволяя Раймунду сбрасывать себя с лошади.
— Ты когда-нибудь сломаешь себе шею! — ворчал Ханзи, втирая Рюдигеру камфорную мазь в спину после очередного неудачного падения. — По крайней мере, старайся падать более умело, даже если это будет выглядеть не так естественно.
Сам же Ханзи быстро освоил искусство учтивых речей, что было скорее расточительством в отношении Эсклармонды. Девушку было легко ублажить. Она радовалась даже небольшим проявлениям внимания со стороны Ханзи, с увлечением слушала трубадуров и вскоре подарила своему рыцарю первый поцелуй. Ханзи, похоже, всерьез подумывал о женитьбе, но это было невозможно. Эсклармонда была не благородного происхождения, и если Ханзи женится на ней, то весьма усложнит себе жизнь.
Рюдигер считал, что после окончания военных действий ему следует забрать девушку с собой и обратиться к французскому королю с просьбой помочь разрешить эту ситуацию. Ему наверняка что-то придет в голову. Однако Авраам предложил более простое решение:
— Забери ее в свои владения, пригласи всех соседей и представь ее как Эсклармонду из Фуа. Каждый когда-либо слышал это имя, но спорим, что никто при этом не припомнит эту Совершенную, защитницу альбигойцев? А ведь твоя Клэр родом из Фуа. Ну, во всяком случае, почти. Затем ты женишься на ней, и никто не станет задавать вопросов. А вот что французскому королю наверняка не понравится, так это то, что его протеже сражается здесь на стороне альбигойцев.
Филипп Август, французский король, явно был на стороне Монфора — он уже давно положил глаз на владения графов Тулузы и, вероятно, увидел в крестовом походе Монфора возможность воплотить свои замыслы в жизнь.
София Орнемюнде не принимала участия в жизни двора. А первые недели после сообщения о смерти отца и ссоры с Дитмаром она в основном проводила, горюя и печалясь, в своей комнате. Однако долго так продолжаться не могло, София хорошо это понимала. Девушке повезло, что ее оставили в покое, — настоящая хозяйка «двора любви» уже через несколько дней заставила бы ее снова участвовать в его повседневной жизни. Не только рыцарям отводилось мало времени на скорбь, незамужние девушки также должны были как можно спокойней принимать смерть и всякие перемены в жизни. София потеряла отца и наследство, но жизнь продолжалась. И не стоило плакать о разорванной любовной связи, которой даже не существовало официально.
София знала, что она должна принять решение относительно Фламберта де Монтальбана, — по крайней мере, хоть какое-то. В конце концов это закончится тем, что граф поставит его перед выбором: если Фламберт примет христианство, он получит Софию, если нет, Раймунд будет искать для нее другого супруга. Найти мужа для девушки без приданого непросто, и София панически боялась, что заботиться о ней доверят какому-нибудь мужчине, которого она совсем не знает. Возможно, старому или ужасному, вспыльчивому и жестокому. Фламберт же любил ее, София это знала. И если он действительно примет христианство ради нее, это будет самым впечатляющим доказательством его любви. Как католик он вполне мог унаследовать титул хозяина Монтальбана, и не важно, при Монфоре или Раймунде Тулузском, — крепость должна иметь законного хозяина. Кроме того, принявшие христианство находились в милости у всех уполномоченных Папы, Монфор не получит поддержки, если захочет отдать кому-то владения Монтальбана. Так что Софию ждала спокойная жизнь в собственной крепости с супругом, который очень сильно ее любит. Она должна быть не в своем уме, чтобы отказаться от этого!