Чтение онлайн

— И где она?

Оглядываюсь по сторонам.

— Кто? — чуть прищуривается Кай.

— Ну, будущая жена.

Он поднимается, обходит стол, встаёт сзади и, положив руки мне на плечи, наклоняется ко мне.

Волнующе шепчет на ухо:

— Ты и есть моя будущая жена.

Может, от вина, а может, от его тёплого дыхания, от бархатных интонаций меня бросает в жар.

Распрямляю плечи, испуганно бормочу:

— Нет-нет. Я вообще не подхожу для этого, нет. Мне рано замуж. Я хочу путешествовать, с подружками время проводить ещё. Скоро окончу универ, стану ветеринаром, буду лечить животных. Я не смогу стать хорошей женой, я бесполезна

Кай левой рукой ещё крепче сжимает моё плечо, кладёт большую чуть шершавую ладонь правой мне на подбородок. Аккуратно, но властно запрокидывает мою голову и закрывает рот поцелуем.

Опяяять. Глаза сами закрываются, я снова не владею собой. Моё возмущённое мычание превращается в чувственный стон. Поворачиваюсь к нему, обхватываю за шею и уплываю по кисельной реке вплавь, отвечая пылко и несдержанно. Я вся вибрирую от его горячего языка и жадных губ. Тянусь к нему ближе, даже поднимаюсь со стула. Он с тихим рычанием прижимает меня к себе, а я намеренно скольжу зудящими сосками по его грудным мышцам. Кай запускает руку мне в волосы и сжимает затылок. Хочу чувствовать по-другому, ещё ближе. Нащупываю сзади стол и усаживаюсь на него. Отставляю ладонь чуть в сторону, внезапно её пронзает боль.

— Ой, — вырываюсь из объятий. Порезалась ножом. Сквозь пелену перед глазами сосредотачиваюсь на капле крови, выступившей на коже.

Шокировано поворачиваюсь к Каю. Его потемневший взгляд, серьёзный и горячий, бьёт меня разрядом тока. Я зажмуриваюсь и опускаю глаза, купаясь в новых эмоциях. Губы онемели. Кровь, похоже, взбесилась, кажется, я чувствую свой пульс… Вообще везде. Судорожный вдох и намеренно длинный выдох. И ещё.

— Мамочки, что со мной не так? — закрываю рот ладонью.

— В кино с подружками ходить можно. Но я буду встречать. Путешествовать только вместе. Куплю тебе ветеринарную клинику. С едой разберёмся позже. А посуду мыть придётся, — не узнаю голос Кая. Он глухой, низкий, капельку взволнованный.

Он берёт мою руку в свою, промакивает кровь салфеткой, потом дует на царапинку, легко целует.

— Скоро пройдёт, но давай зелёнкой…

— Не надо, — живо выдёргиваю руку.

В детстве мне мазали зелёнкой сбитые коленки, и это было так больно, что страх остался до сих пор.

Кай легко улыбается, касается губами моей переносицы, ласково, но настойчиво, притягивает меня к себе, обнимает, укладывая моё лицо на своё плечо.

С облегчением выдыхаю и блаженно замираю. Вообще, я не люблю обниматься. Но сейчас приятно. В полумраке и тишине, рядом с потрескивающим камином. Такой кайф…

Тихо удивляюсь:

— Зачем ты со мной возишься?

Хмыкает, после короткой паузы низко, отрывисто шепчет:

— С первого взгляда запал. Но Тимур — брат, нельзя. Смотрел издалека. И не мог налюбоваться. Твой голос заводит. Улыбка… Очертания тела под одеждой. Закрывал глаза и мысленно раздевал тебя. А он не ценил. Но после того, что случилось, всё. Ты будешь со мной, и точка. Вижу огонь в твоих глазах, тебе не всё равно. А меня жарит от мысли, что теперь могу касаться твоих губ, прижимать к себе, дышать твоим запахом. Разреши мне сделать нас счастливыми.

Собственно, мне приятно слушать то, что он говорит. Голову кружит от обстановки, от интимности. Но вот только зачем громкие слова, какие-то обещания, надо быть проще, зачем выпендриваться-то?

— Ладно, делай меня счастливой, раз ты такой волшебник. Моё

Эх, ляпнула ерунду какую-то, надо было что-то посущественнее просить. Лихорадочно прокручиваю в голове возможные способы спасения.

— Розы — вообще не проблема, — Кай отходит от меня на несколько секунду в коридор и возвращается с шикарным букетом в руках, — собирался тебе делать предложение, подготовил вот.

Он с улыбкой протягивает мне цветы.

— Нееет, не такииие, — капризно дую губки, — хочу живую розу, чтоб в горшочке.

Кай задумчиво смотрит на наручные часы, потом пялится в окно, за которым не видно ни зги. Плотная снежная пелена, похожая на штору, закрыла от нас мир.

Хмурится и разводит руками:

— Сейчас не получится ни доставку заказать, ни выехать отсюда.

В уме злорадно хихикаю, потирая ручки.

— А пообещал, — роняю обиженно, — слушай, а в твоём саду нет роз?

— Есть, — ведётся он, — но сейчас зима, они укрыты и под снегом.

— Ну, может, где-то в этом доме есть лопата? И горшочек цветочный, — скромно себе под нос заканчиваю я, уставившись в пол.

Кай импульсивно срывается с места. Отбросив уголок ковра, поднимает дверцу, ведущую в подвал, по всей видимости. Спускается по лестнице, вытаскивает оттуда лопату и валенки. Понятия не имею, обижается ли он, злится ли. Я не смотрю ему в лицо, боюсь, что заметит чересчур довольное выражение. И всё-таки вздрагиваю от того, как захлопывается дверь. Кидаюсь в коридор, где уже была. Когда ходила мыть руки, заметила ещё одну комнату. Дверь была приоткрыта, изнутри виднелся замок. Влетаю туда, запираюсь и с выдохом облегчения сползаю на корточки.

Нееет, дорогой женишок, не стать тебе моим мужем. Ну, в ближайшее время точно. Да, конечно, нет смысла обманывать себя, что мне всё равно. И отрицать то, что меня от его близости не хило так колбасит. Позор мне, бесстыжей развратнице. Но это так, меня вштыривает по-серьёзному, когда он касается меня. Между нами есть химия. Это странно. И, раз я теперь даже собственному телу доверять не могу, лучше просто тихо притаиться и пересидеть до времени, когда метель закончится. А потом я потребую отвезти меня домой.

Глаза постепенно привыкают к темноте, осматриваюсь. У стены стоит двуспальная кровать, накрытая белоснежным покрывалом. В углу рядом с ней зеркальный шкаф под потолок, на поверхности которого отражаются блики от уличного фонаря. На стенах висит несколько картин в тёмных рамах, но я не могу рассмотреть, что на них изображено. Свет включать не буду, вдруг Кай заметит. Возле окна замечаю письменный стол, а рядом стул, самый обычный, без наворотов и изысков. Ни подголовника, ни колёс, ни крутящегося сиденья. Надо подарить нормальный, пожалуй. На День защитника Отечества.

Подхожу к окну, осторожно выглядываю из-за плотной серой шторы. Кай в валенках, в телогрейке и чёрной вязаной шапке упорно борется со снегом, делает подкоп под сугроб высотой ему по пояс.

Не знаю, смеяться или плакать. Так-то выглядит забавно. Но мне становится жаль его. Погода дурацкая: холодно, сыро, снег лепит сплошной стеной, ветер качает деревья, кружит с разноголосым завыванием то в одну сторону, то в другую. А Кайрат наяривает, копает. Но если глубже разбираться, то сам виноват. Нечего так девушек кошмарить, что охота срочно спрятаться куда-то.