Подводная лодка
Шрифт:
С правого борта были еще суда. Их точное положение было трудно различить. Если бы все они поворачивались на якорях, это было бы просто, но одно показывало нам корму, в то время как судно впереди него было явно носом на нас. Темные силуэты оттенялись огнями на расстоянии.
«Выглядит так, будто они бросили якорь и с носа, и с кормы», — пробормотал Командир.
Я не имел понятия, как он собирался распознать наше немецкое базовое судно-снабженец.
«Время?»
«21:30, господин Командир».
«Отлично».
Командир отдал одну за другой две команды положить
Я проклинал нашу невозможность воспользоваться прожектором. Даже грабители носили с собой фонарик.
В гавани было множество судов и среди них военные корабли. Один темный силуэт с правого борта от нас выглядел как канонерская лодка или небольшой эсминец.
Мы застопорили двигатели и в молчании скользили некоторое время. Нос лодки отклонился вправо.
«Теперь надо выбрать правильную посудину», — услышал я слова Командира.
Команды запустить электромоторы, затем команды на руль, затем еще команды в машину и серия быстрых команд на руль — и U-A зигзагами прошла между какими-то высокими черными тенями.
«Мы быстро идем в никуда», — прорычал Командир.
Второй помощник воскликнул: «Посмотрите, господин Командир — трамвай!»
Что он сказал — трамвай? Вот, голубая вспышка! Он был прав. Как будто в подтверждение его слов, токосъемник высек еще пучок искр из кабеля наверху.
Впереди нас лежала темная и громоздкая масса, явно перекрывая очертания двух-трех более мелких судов.
«Кто-то сигналит фонариком», — доложил Крихбаум.
«Где?»
Я протер свои глаза. Едва различимое мерцание света появилось на короткое время в центре тени.
Командир в молчании наблюдал. Точка света появилась и дважды мигнула.
«Это они», — сказал он, и продолжительно выдохнул.
Я недоверчиво вглядывался в мигающую точку света. Не было никаких сомнений — она исходила от маленького фонарика.
«Не такая уж пышная встреча», — выпалил я.
Командир фыркнул. «Они не могут рекламировать наше присутствие».
U-A приблизилась ближе к темной массе, которая постепенно разделилась на три явно различимых части: трио судов, пришвартованных корма к корме. Мигающий огонь исходил от среднего. Расстояние между «Везером» и его соседями увеличивалось по мере того, как мы приближались.
Командир остановил электромоторы и отдал команду на руль. Неожиданно я услышал немецкую речь: «Пошевеливайтесь там с кранцами! В чем дело — ручонки боитесь запачкать? Ну-ка, подавай еще один вон туда!»
Темная полоска воды между нашим выпирающим балластным танком и вертикальной скалой борта судна суживалась, пока не пришлось выворачивать шею, чтобы взглянуть вверх на неясные фигуры, перегибающиеся через леера.
Боцман был теперь на палубе, гоняя своих матросов туда-сюда посредством приглушенных ругательств. Четыре или пять кранцев аккуратно опускались сверху.
«Похоже, что они свое дело знают», — произнес Командир.
«Быть может, им приходится постоянно практиковаться — или мы их первые клиенты?»
Он не ответил.
Дьявольски грохот доносился до нас с судна, стоявшего на якоре недалеко
от нас и грузившегося с нескольких лихтеров при сиянии дуговых ламп. Лебедки производили ритмичное возвратно-поступательное громыхание.Командир проворчал: «Эта шумиха нам сейчас на руку».
Единственное освещение, дозволенное нам — тусклый свет из иллюминаторов.
Кранцы заскрипели и завизжали.
Штормтрап скользнул вниз по борту. Я немедленно взобрался по нему вслед за Командиром. Мои мускулы были задеревеневшими, а суставы скрипели — трап боевой рубки был детской забавой по сравнению с этим трапом. Навстречу мне протянулись руки и вытащили меня через борт. Кто-то сжал мою руку. «Добро пожаловать на борт «Везера», Командир».
«Нет, э-э, — я имею в виду, что Командир — это он».
Мы стояли, изумленные, на входе в салон.
Снежно-белые скатерти, букеты цветов, переборки, облицованные шпоном и отполированные как зеркало, изящно подобранные шторы у иллюминаторов, ковры, в которых утопали ноги… Я двигался как во сне. Повсюду были декоративные растения, не только в горшках на палубе, но еще и подвешенные на подволоке на латунных цепочках. Несколько плюшевых кресел стояло вокруг стола, на котором была чаша с виноградом.
Мой желудок неприятно сжался. Я ожидал, что сейчас кто-то взмахнет волшебной палочкой и все исчезнет.
Я глазел на сияющее, пасторское лицо незнакомого капитана, как будто он был созданием из космоса: белая борода, загорелое лицо с монашеской челкой седых волос, безупречный воротничок и галстук.
Еще рукопожатие, и голос, рокочущий мне издалека. Безусловно, Командиру следовало бы одеть что-то другое вместо этого своего вечного свитера! Капитан «Везера» вряд ли ожидал, что такое рваное одеяние скрывало под собой командира подводной лодки. Я чувствовал, что краснею, но они наконец-то вступили в контакт. Энергичное рукопожатие, улыбки, одновременные слова приветствия.
Нас проводили и усадили в кресла. Появились офицеры судна во всем своем великолепии. Еще рукопожатия, еще улыбки. Старик с успехом мог бы нацепить свой Рыцарский Крест по этому случаю.
Капитан «Везера» положительно старался изо всех сил, чтобы доставить нам удовольствие. Сам он как будто шагнул из книжки с картинками — обветренное лицо и сверкающе глаза, с ушами, как у слона. Судовая пекарня выложилась до конца, готовя угощения для нас с утра. Выпечка, свежий хлеб — все, что мы могли бы пожелать. Мой рот заполнился слюной — стоп, ради всего святого, стоп!
«Рождественский пирог и свежие булочки тоже, разумеется», — добавил он. «Свежие колбаски, вареная свинина — зарезали только сегодня утром — и еще бифштексы. Любые фрукты, даже ананасы. Апельсины — сколько душа пожелает. Свежие фиги, виноград, миндаль…»
Боже на небесах, мы попали в страну обетованную! Прошли годы, с тех пор как я видел апельсин или ананас. Что же до свежих фиг, я их никогда в своей жизни не пробовал.
Капитан наслаждался нашим тихим изумлением. Затем он произвел нечто вроде пасса волшебника над столом. Через мгновение вошел стюард с обильными блюдами нарезанных колбасок и ветчины.