Чтение онлайн

Мы быстро подъехали к воротам, которые были открыты. Въехав во двор, Римэлл спешился и совсем неаккуратно стащил меня с коня. Массивная дверь дома открылась, и на крыльце появился высокий немолодой, но вполне подтянутый, мужчина. К нему мы и направились.

– Долго, - недовольно произнес он, впиваясь в меня цепким взглядом карих глаз. Короткие волосы уже тронула седина, что не шло его моложавому лицу. Я смотрела на него исподлобья и совсем недружелюбно, впрочем, как и он на меня.

– А я и не обещал, что будет быстро, - раздраженно ответил Римэлл.

Мужчина резко посмотрела куда-то за мою спину и ухмыльнулся.

– А я смотрю,

ты взрослеешь. Одна добыча хорошо, а две лучше. А принц совсем мозг свой растерял, - покачал он головой.

Вот с последним предложением я была полностью согласна. Честно говоря, мне стало снова страшно, но только ко всему прочему прибавилась еще и обреченность. Показалось, что этот дом - конец моего захватывающего и опасного путешествия.

– Идемте, - произнесли мне в ухо и мужчина передо мной пропустил нас в дом.

После наполненной светом улицы, показалось, что в доме слишком темно. Я не успела что-либо разглядеть. Римэлл уверенно меня куда-то вел. Мы спустились по ступенькам. Над нами появились светлячки, а перед - показалась огромная железная дверь. Парень быстро ее открыл и, неаккуратно схватив меня за руку, потащил вовнутрь помещения, в котором было две пустые камеры, по-другому не назовешь. Меня поместили в левую.

– Добро пожаловать в ваше временное жилище, Мирослава, - серьезно сказал мужчина и, закрыв за мной решетчатую дверь, вышел, оставив в гордом одиночестве.

– Спасибо, - прошептала я в пустоту.

Я осмотрелась: деревянная кровать, ржавый умывальник (совсем обычный, как в нашем мире), деревянная кабинка, при рассмотрении оказавшаяся туалетом, и маленькое окошко под потолком, в которое даже не влезет голова, - это все, чем мне придется довольствоваться неизвестно сколько времени. Что же, не так уж и плохо. Лишь бы кормили. Да и хорошо бы попросить что-нибудь от боли в горле, иначе толку от меня будет немного. Хотя, его и так будет немного. Ну в сама деле, чем я могу помочь? Координат своего мира - не знаю, планов нашего принца - тоже не знаю, в науке - несильна. Мною можно только шантажировать и то, Хейси, по-моему, куда более ценная пленница. Что гадать?! Поживем - увидим.

Я присела на кровать и, прислонившись к холодной стене спиной, прикрыла глаза. Надо попытаться расслабиться и отдохнуть, ведь неизвестно, что меня ждет дальше.

Первыми посетителями были Патрик и тот самый шкаф с татуировкой на шее. Разговор у нас не клеился, потому что, во-первых, за ночь меня окончательно срубила простуда, от чего сильно раскалывалась голова, а во-вторых, я действительно не знала ответов на вопросы, которыми засыпал меня этот сумасшедший папочка Римэлла. Ну откуда мне знать, какой по величине поток энергии стоит поймать для перемещения в мой мир? Или еще лучше: где точка соприкосновения наших миров? Какая к черту точка?!

– Что же, на другое я и не рассчитывал. Была бы ты осмотрительнее и осторожнее, узнала бы многое ради своей безопасности и была бы сейчас для нас куда полезнее, - недовольно процедил сидящий напротив мужчина, сверля меня злым взглядом.

– Была бы я умнее, вообще бы в ваш мир не полезла!
– огрызнулась я, растирая ладонями замерзшие плечи.

– Любой бы полез, - недовольно хмыкнул он.

– По себе других не судят, - фыркнула я и тут же пожалела об этом.

Я даже не сразу поняла, откуда взялась

эта внезапная боль, и почему в глазах так темно, а в ушах стоит противный звон. Голоса доносились откуда-то издалека, разобрать кто и о чем говорит, и почему так эмоционально, было сложно. Зрение постепенно возвращалось в прежнее состояние, вот только правая щека, казалось, разрывается на несколько кусочков. Я с трудом подняла руку и поднесла ее к лицу. Прикосновения пальцев к нему совсем не чувствовались. Во рту появился солоноватый привкус крови. Через некоторое время стало понятно, откуда она течет. Мой бедный нос.

Я посмотрела на свою окровавленную руку и медленно перевела взгляд на Патрика. В камере мы уже были одни.

– Он вспыльчив, - лаконично заключил мужчина.
– Что же, девочка, для меня ты никакой ценности не представляешь. Все, что от тебя можно узнать, мне не поможет, лишь раззадорит мое любопытство, что для тебя - еще хуже. Поэтому, теперь ты полностью в руках Римэлла.

Он резко встал, показал мне жестом, чтобы я пересела на свою "кровать" и, забрав стулья, вышел.

Я вытерла кровь подолом платья, запрокинула голову и прикрыла глаза. И только теперь, когда наступила приевшаяся за ночь тишина, осознала, что впервые в жизни была избита. А ведь фактически ни за что. Странно, но совсем не хотелось думать, плакать и чувствовать. Никаких эмоций, будто этот удар выбил их из меня раз и навсегда.

Наивно было так полагать. Ближе к ночи, когда после этого болезненного разговора прошло уже больше десяти часов, эмоции вернулись. Я отвернулась к стене и горько плакала, даже не пытаясь успокоиться. Хотелось рвать на себе волосы и выть от страха, одиночества, боли, голода и обреченности. Я просила прощение у своих родителей за беспечность, у ангела за непослушание, отвратительные поступки, и у себя самой за глупый характер. Я плакала всю ночь, до тех пор, пока не ушла боль из души и обида на мужчин, которые легко подняли на женщину руку. Пока усталость не забрала меня в объятья сна.

Я не слышала, в какой момент мне принесли еду. Когда проснулась, на полу у двери уже стояла тарелка с непонятной кашей и стакан воды. Выпив последнюю залпом, я умылась пахнущей железом водой, текущей из крана тоненькой струйкой, и стала запихивать в себя кашу, хотя кушать совершенно не хотелось. Ела я очень долго, было больно открывать рот, да и глотать неприятно. Поставив тарелку туда, где она стояла, я вернулась на свою кровать и снова уснула.

Так пролетело несколько дней. Так как к еде и воде стали давать еще и какой-то отвар, простуда быстро сошла на нет. Мое душевное состояние вернулось в норму, я перестала плакать по ночам и даже привыкла к своему жилищу. Мои глаза устали от плохого освещения, на маленькое окошко стало больно смотреть. По ночам я слышала шуршание мышей, и если поначалу пугалась, то потом привыкла и даже была рада топоту маленьких лапок.

Я перестала думать о Тимофее, потому что причины его отсутствия, надуманные мною, пугали, доводя до истерики. Сначала во мне бушевала обида и разочарование, потом все сменилось страхом и отчаянием. Важно было одно - чтобы с ним было все в порядке. "Для его отсутствия есть причины", - я повторяла себе вновь и вновь.

Римэлл пришел ранним утром, только задавался рассвет. Я с трудом разлепила глаза, он присел неподалеку и терпеливо ждал, пока я окончательно проснусь.