Чтение онлайн

Потом мы покидаем стоянку. Бердсли едет с Гарри в «даймлере», я следую за ними в «зодиаке». Пункт нашего назначения – заброшенный склад в Бермондси. Дерек в мешке похож на тюк с тряпьем. Мы тащим его на второй этаж, в длинный пыльный зал, крышу которого поддерживают ржавые железные столбы. Здесь нет ничего, если не считать стола с разложенными на нем инструментами и нескольких стульев. Один стул стоит в середине зала довольно далеко от других. Он прибит к полу.

Мы вытаскиваем Дерека из мешка и привязываем к этому стулу. Его рот по-прежнему заклеен пластырем. Потом Гарри достает из машины небольшой черный чемоданчик. Сверху у него небольшая ручка, сбоку торчат провода, которые заканчиваются небольшими зажимами-«крокодилами». Это – Черный Ящик. Иногда его еще называют «телефоном». Мне несколько

раз приходилось слышать о нем, но я не был уверен, что эти рассказы – правда. Разумеется, рассказывали о нем совсем не те, кому довелось близко познакомиться с этим неприятным прибором. Вот парадокс, а? Из фильмов про войну мы знаем, что пытка электрическим током нужна для того, чтобы заставить человека говорить. Но Гарри использует «телефон» совсем для другого. Ему-то как раз нужно, чтобы человек молчал. Чтобы ему и в голову не пришло настучать!

– Сними с него комбинезон и спусти трусы, – говорит Гарри, повернувшись к Бердсли.

Дерек протестующе мычит сквозь кляп, но освободиться не пытается.

– Ну как, Джек, не хочешь оказать честь нашему гостю? – спрашивает меня Гарри.

Он нажимает на зажимы, так что они открываются и закрываются, словно две пары крошечных челюстей. Я изо всех сил стараюсь не морщиться. Широкая улыбка помогает мне скрыть недостаток мужества.

– Может быть, дадим шанс отличиться нашему ученику? – предлагаю я.

Гарри кивает.

– Бердсли, – говорит он, показывая ему зажимы. – Будь добр, прикрепи-ка эти штуки к нашему приятелю.

Бердсли берет провода и озабоченно хмурится.

– А… куда их прикрепить? – спрашивает он.

Гарри улыбается.

– А ты как думаешь?

Потеха начинается. Гарри читает длинную лекцию об основных принципах организации нашего бизнеса. Время от времени он прерывается, чтобы дать знак Бердсли. Тот крутит ручку, и Дерек получает электрический удар. Каждый раз, когда электрический ток проходит по его телу, бригадир грузчиков трясется и дергается. Все остальное время он мотает головой или лихорадочно кивает в такт тому, что говорит Гарри. Ему отчаянно хочется показать, что он со всем согласен, но его рот по-прежнему заклеен пластырем, и ничего членораздельного он сказать не может. В какой-то момент между нами возникает небольшая дискуссия о том, не следует ли окатить Дерека водой, чтобы увеличить электропроводность тела, но в этом нет никакого особенного смысла, поскольку он давно уже обмочился. Мне почти нечего делать – я только смотрю и стараюсь не думать о том, что происходит на моих глазах. Меня согревает только одна мысль – скоро это должно закончиться. На столе стоит бутылка «Джонни Уокера». Я наливаю себе порцию и делаю несколько глотков, пока Гарри продолжает разглагольствовать. От его «психологии» меня начинает подташнивать.

Наконец пытка закончена. Бердсли отлепляет пластырь, и Дерек принимается что-то лихорадочно бормотать, жадно глотая воздух. Мы развязываем ему ноги и суем тряпку, чтобы вытереть с ног остатки мочи. Мы заставляем его также почистить стул и протереть пол под ним. Только после этого мы разрешаем Дереку одеться и наливаем ему выпить. Что-то около двух пятых стакана чистого «Джонни Уокера». Бригадир грузчиков похож на зомби. Когда Гарри объясняет ему, как теперь будет поставлено дело, он только кивает и преданно глядит на своего нового босса широко открытыми глазами.

Вечером мы с Гарри едем в «Звездную пыль», чтобы пропустить по стаканчику. Вроде как обмываем удачное дельце. Держа в руке высокий бокал с «бакарди» и «кокой», Г. предлагает тост.

– За Хитроу!

– За Хитроу, – повторяю я.

Звякает стекло.

– И за счастливую судьбу ценных транзитных грузов, – добавляет Гарри.

Да, все как будто налажено, обговорено, и похоже, что схема будет работать – по крайней мере, в ближайшее время. Гарри считает, что Бердсли вполне можно доверить сбор дани. Я обещаю, что буду присматривать за своим протеже. В «Звездной пыли», как всегда, безлюдно и пусто. Похоже, Гарри только зря тратит деньги на этот кабак. Сейчас в нем тихо, как в гробу, да еще Гарри вдруг замолкает, погрузившись в какие-то размышления. И сдается мне, что размышления эти совсем не веселые. Я только надеюсь, что это не очередной приступ черной

меланхолии, какие с ним иногда случаются. Мне приходилось слышать поистине ужасные истории о том, что бывает, когда на него «находит».

Я поднимаюсь.

– Пойду поставлю какую-нибудь музычку, – говорю я.

– Что-что? – переспрашивает Гарри, еще не вполне освободившись от своей мрачной задумчивости.

– Пойду поставлю какую-нибудь пластинку на музыкальном автомате.

– Валяй. – Гарри машинально кивает. – Эй, постой!

Он хватает меня за руку.

– Что случилось, Гарри?

– Помнишь, что сказал нам вчера паренек, которого мы подобрали на Дилли?

Проклятье, снова он об этом!..

– Нет. А что он сказал?

– Он вспомнил, как Берни рассказывал ему о каком-то богатом «жоржике» – режиссере-гомосексуалисте, который занимается звукозаписью.

– Ну и что?

– Возможно, это след.

– И как, по-твоему, зовут этого богатого звукорежиссера-гомосексуалиста? – спрашиваю я.

«Среди этой братии полно гомиков, есть из чего выбирать», – думаю я.

– Мик, – говорит Гарри. – Джо Мик. Ты, кажется, знаешь его, да, Джек?

– Да, знаю. Когда-то я продавал ему «колеса».

Джо Мик был у меня одним из основных покупателей амфетаминов. Он покупал их чуть ли не оптом.

– Пожалуй, он мог быть им, как тебе кажется?

– Кем – «им»?

Гарри нетерпеливо вздыхает.

– Тем самым богатым «жоржиком», разумеется. Продюсером грамзаписей.

Я пожимаю плечами. Ну и что?

– Нам нужно срочно съездить к нему.

– Нам?

– Ты должен помочь мне, Джек.

Итак, меня снова уговорили, снова втянули в это дело. И мне это не нравится. Во всем этом чувствуется что-то такое… неправильное. И все же не успеваю я опомниться, как мы уже едем по Холловей-роуд к квартире Джо, в которой он оборудовал студию. Квартира, надо сказать, выглядит довольно убого и располагается во втором этаже, над магазинчиком, торгующим всякой кожгалантереей. На двери – домофон. Гарри нажимает кнопку.

– Кого надо?

Грубый голос Джо в маленьком динамике хрипит и трещит.

– Это Гарри. Гарри Старкс.

– Проваливай.

– Открой, Джо. Надо поговорить.

– Оставь меня в покое.

Гарри отжимает язычок замка и осторожно толкает плечом дверь. По лестнице мы поднимаемся на второй этаж. По комнатам разносится странная электронная музыка. Пол усыпан черепками от разбитой посуды, расколотыми пластинками и деталями звукозаписывающей аппаратуры. Повсюду валяются рекламные плакаты с портретом Хайнца – белокурой поп-звезды в серебристом облегающем костюме. Лицо на плакатах перечеркнуто сердитыми движениями черного карандаша. Странная музыка похожа на звуковую дорожку к какому-то научно-фантастическому фильму.

– Джо?! – окликает Гарри.

Джо появляется в дверном проеме внезапно. Он с ног до головы одет в черное. Ворот засаленной черной рубашки расстегнут. Лицо у Джо белое, как у призрака, глаза вылезли из орбит. В руках у Джо дробовик-одностволка, которую он держит на уровне пояса.

Я смотрю на Гарри. Киваю. Я готов броситься на Джо, чтобы сбить с ног. Но Гарри только поднимает руку. Спокойнее – вот что означает этот жест. Кто-кто, а уж он-то знает, что такое безумие.

– Все в порядке, Джо, – негромко говорит он. – Мы хотим только поговорить.

– Это небезопасно, – произносит Джо, растягивая слова на западный манер. – Они подслушивают.

– Кто? Кто тебя подслушивает, Джо? – спрашивает Гарри с легкой насмешкой.

– Полиция, – отвечает Джо. – И типы из ЭМИ. [38]

Гарри медленно идет к Джо.

– Все в порядке, – повторяет он успокаивающим тоном. – Все в порядке.

Приблизившись к Джо почти вплотную, он протягивает руки.

– Отдай нам ружье, Джо.

Джо пожимает плечами и послушно отдает Гарри дробовик. Похоже, он не совсем хорошо понимает, что делает.