Подснежник
Шрифт:
Гарри искоса посмотрел на меня и рассеянно похлопал по ляжке.
– Все в порядке? – спросил он.
У меня было о чем спросить Гарри, но я предпочел промолчать, боясь сказать глупость или неловкость. Мне не хотелось нарушить установившуюся между нами атмосферу неловкой интимности. Было, было в Гарри много такого, чего мне по-прежнему остро не хватало, поэтому я просто улыбнулся в ответ.
– Все в порядке, – сказал я.
Как выяснилось, мы ехали в дом престарелых «Виллоу нук» в Степни. Пока Гарри говорил с экономкой, мы с Тони внесли телевизор в комнату отдыха. Несколько обитателей дома престарелых, разинув
– Только погляди на этих живых покойников!.. – вполголоса пробормотал Гарри, когда мы установили телек на тумбе.
Потом в комнате появился полный краснолицый мужчина, который обошел всю комнату, с приторной улыбкой наклоняясь к каждому старику и что-то говоря.
– А этот-то хорош! – снова прокомментировал Гарри шепотом. – Это ж надо додуматься – ручкаться с каждым из этих полудохлых придурков!
– Кто это? – спросил я.
– Бенни Уайт, член местного совета. Мелкая сошка, но воображает себя важной персоной. Впрочем, он тоже может пригодиться.
– Гарольд! – провозгласил тем временем Бенни Уайт, обращаясь к Гарри с противоположного конца комнаты. – Как это благородно с твоей стороны! Теперь все увидят, что мелкие предприниматели тоже могут приносить пользу обществу.
Гарри пожал плечами, а Бенни Уайт возбужденно потер свои пухлые ладошки. Тем временем экономка ввела в комнату двух журналистов – фоторепортера и корреспондента. Заметив их, советник слегка выпрямился и разразился небольшой речью.
– Разве это не прекрасно? – начал он. – Взгляните на этот новенький телевизионный приемник, леди и джентльмены!..
В ответ раздалось приглушенное мычание. Аудитория, пораженная старческим слабоумием, старалась изо всех сил. Гарри, сияя улыбкой, позировал рядом с телевизором. Корреспондент, черкнув что-то в блокноте, подошел к нему.
– Ну как, Джо? – спросил Гарри. – Ты все записал?
– Да, конечно, – ответил журналист. – Осталось только фото – и все.
– Что ж, тогда закругляемся. Эй, Бенни! – позвал Гарри.
Бенни Уайт приблизился к нему, и они с Гарри, встав над телевизором, обменялись торжественным рукопожатием. Фотограф быстро сделал несколько снимков. Кроме телевизора в кадр попали экономка и один из наиболее сохранившихся обитателей «Виллоу нук».
На обратном пути Гарри поинтересовался, как идут дела в «Доминион электрикл».
– Все отлично, – солгал я.
Гарри задумчиво кивнул.
– Впрочем, я хотел бы кое-что выяснить, – осторожно добавил я, снова вспомнив о давно почившем младенце, который числился моим начальником.
Гарри умиротворяющим жестом положил мне руку на колено.
– Разумеется, Терри, мы поговорим, – пообещал он. – Но не сегодня. А пока, – как я и говорил, – постарайся, чтобы комар носа не подточил.
Они высадили меня у склада. На прощание Гарри сказал:
– Если увидишь Джимми, передай, что он мне срочно нужен.
На следующий день в «Ист-Ландн эдвертайзер» появилась статья, озаглавленная «Реальная помощь». Здесь же была помещена и фотография, на которой я увидел Гарри, телевизор и советника. «Член местного совета Восточного Степни Бенджамин
Уайт выступил с программой „Старики просят помощи“. Одним из первых, кто откликнулся на его призыв, стал местный предприниматель Гарольд Старкс, который подарил дому для престарелых новый телевизор».– Как делишки, Терри?
Это был Джимми Мерфи, который неслышно вошел в контору. Я поднял повыше и показал ему газету с фотографией. От смеха Джимми едва не описался.
– Благотворительность! – пренебрежительно бросил он, отсмеявшись. – Да, Гарри это любит. Он считает, что это поднимает его репутацию.
– Гарри тебя разыскивал, – сообщил я.
– Да, я в курсе, – отозвался Джимми и присел на угол моего стола. – Ну, как бизнес? – поинтересовался он, доставая из кармана пиджака изогнутую по форме бедра фляжку.
– Видишь? – Я показал на груду счетов на столе. – Все это необходимо срочно оплатить, но… Просто не представляю, как быть!..
Джимми глотнул из фляжки и вздохнул.
– Пусть это тебя не беспокоит, – сказал он, протягивая фляжку мне. Я тоже сделал глоток.
– И все-таки, что мне делать? Оплатить счета или подождать еще?
– Мистер Пинкер разберется с ними, когда вернется.
– Мистер Пинкер?
– Да.
– А когда он вернется?
– Эй, в чем дело? – Джимми забрал у меня фляжку. – Что случилось?
– Видишь ли, Джимми, я все знаю насчет Пинкера.
– Что ты знаешь?
– Знаю, что он умер.
Джимми небрежно рассмеялся.
– Ах это… – протянул он.
Возникла небольшая пауза, на протяжении которой мы оба разглядывали стены конторы. Потом я сказал:
– Объясни мне, Джимми, что здесь происходит?!
– А разве ты не в курсе?
– Разумеется, нет, иначе стал бы я спрашивать!
– Ты хочешь сказать – тебя не предупредили?!
– Не предупредили о чем?
– Тебе не рассказали, что такое фирма-«подснежник»?!
– Что это еще за «подснежник»?
– Подснежник и есть подснежник, – откликнулся Джимми, навинчивая на фляжку колпачок и пряча ее обратно в карман. Потом он соскочил со стола и направился к двери.
– Не волнуйся, – сказал он, прежде чем выйти за дверь. – Скоро ты все узнаешь.
Гарри подносит кочергу к самому моему лицу.
– Ну, теперь ты знаешь, как это делается. Твоя очередь, Терри.
Я начинаю часто и глубоко дышать. От моих движений стул начинает двигаться, его пластиковые ножки противно скребут по бетонному полу.
– Придержи-ка его, Пузырь! – шепотом командует Гарри Тони Ставрокакису, и здоровенный грек опускает мне на плечи обе ладони.
– В данном случае, – проникновенно говорит Гарри, – все дело в доверии. И когда я говорю, что это можно сделать и ничего особенного тут нет, ты должен мне верить. А если ты поверишь мне настолько, что сумеешь повторить этот трюк, тогда… тогда, быть может, и я смогу поверить твоим словам. Конечно, все это немного отдает Средневековьем. Знаешь, что такое испытание Судом Божьим? Это когда наказание определяет, виновен человек или нет. И если что-то пойдет не так, это тоже будет своего рода доказательством. Конечно, мне будет очень жаль и все такое, но если ты лишишься языка… – Гарри глядит на Тони, улыбается и заканчивает: – …если лишишься языка, то не сможешь «стучать», не так ли?