Подростки
Шрифт:
— Ты такой сильный и нет девушки? — она вдруг коснулась рукой моего бицепса.
— А у тебя есть кто-нибудь? — нагло спросил я.
— Есть, он в армии служит, — ответила она запросто.
Рука ее соскользнула мне на локоть, затем ниже, к ладони, я, словно боясь потерять ее, поймал ее пальцы и нежно сжал. Она будто не заметила этого.
— Ты ждешь его? — спросил я.
— Да так, мы переписываемся, — прошептала она.
— Ты целовалась с ним? — спросил я и сам ужаснулся своей наглости.
— Ты нахал, — улыбнулась она и вздохнула.
— Женя,
— Я пойду, — она сделала шаг от окна, еще мгновение, и она бы так и ушла.
Не знаю, что меня толкнуло, но я потянул к себе ее руку, что ты, что ты, зашептала она, видимо, отлично зная, что может последовать, но она не противилась, я притянул ее к себе за талию, она откинулась назад, я пытался целовать ее, она отворачивала лицо, но я каким то чудом поймал ее губы, и мы замерли в нашем первом поцелуе, таком для меня неожиданном и таком желанном.
Это было классно!
Я чувствовал ее упругие груди, я притягивал ее к себе за талию, и наши бедра внизу тесно соприкасались, мой торчащий дружок давил ей на живот.
— Женя, где же ты, — а я не мог от нее оторваться.
— Пусти, ты с ума сошел, ну пусти.
— Ты мне нравишься, — прошептал я.
— Пусти, меня зовут, ну давай в другой раз, — я чуть не чокнулся от этих ее слов.
И я отпустил ее. Я почувствовал, что другой раз будет, и не один.
— Я иду, мамочка — прощебетала она как ни в чем ни бывало.
Спал я тревожно. Со мной в комнате спал ее маленький брат — смешной карапуз, грезивший о завтрашнем пляже. Где-то за стенкой спала Женя, и мне хотелось только одного — оказаться с ней рядом. Ни за что не буду к ней приставать, думал я, пусть только разрешит лежать рядом и нежно-нежно гладить ей грудь, я буду осторожно целовать ее, я буду делать только то, что она разрешит, я буду паинькой, рука моя сползала вниз к дружку, я его потрогал, и мне расхотелось быть паинькой, она тоже этого хочет, думал я, я буду смелым, я овладею ею, она мне даст, стыдные, чудесные глаголы терзали мой мозг, и незаметно я заснул.
Утром я проснулся поздно. Родители ушли на работу, а гости расположились на веранде, они пили чай и вели себя, как настоящие дачники.
— Вставай, вставай, соня, мы идем на пляж, — весело говорила мне мама Жени.
Я поднялся и вышел к ним на веранду. Они были втроем. Жени не было.
— У нее немного болит голова, — объяснила мне мама Жени.
— Она, видимо, останется дома, — добавил отец.
Я не уверен, что мне удалось сохранить обычное выражение лица. Сказать, что сердце мое выпрыгивало из груди, значит ничего не сказать.
Я позавтракал с ними, затем они еще долго собирали вещи, спорили, куда лучше идти, поближе или подальше, — подальше, подальше, кричала моя душа, когда возвращаться, советовались они, попозже или пораньше, — попозже, попозже, шептал я, как заклинание.
И вот они ушли. И стало тихо. Я слышал только стук своего сердца.
Я вошел в зал, тихонько подошел к двери, где спала Женя.
— Женечка, ты спишь? — спросил я.
— Уже нет, а ты что, тоже охрип после
ванны? — ответила она.— Да нет, это просто так, вставай, позавтракаешь.
— Сейчас иду.
Я услышал, что она встала, я слышал, как она шуршала одеждой, это было очень долго, мне вдруг захотелось заскочить к ней в комнату, схватить ее, теплую от сна, и повалить в кровать, ласкать ее полуодетую, овладеть ею.
Стояк распирал мои спортивные брюки, болели кончики пальцев, я мучительно хотел любви, я страдал от физического желания, я представлял ее в тонком, полупрозрачном халатике, я мысленно расстегивал его и нежно целовал соски ее крепких грудок, которые на мгновение ощутил вчера, когда прижимал ее у окна.
Наконец дверь открылась, и я оторопел.
Тетрадь Ани
Я — Ежова Аня. Мне исполнилось пятнадцать лет. Перешла в девятый. Дружу с парнем старше меня на год. Он перешел в десятый. Близости между нами еще не было, я этого боюсь. Он все время настаивает, говорит, что будет осторожен. Но я боюсь. Еще я боюсь, что он бросит меня, если я ему не дам. Девчонки говорят, что если парень сильно хочет, то он может найти себе на стороне. Я влюблена в Андрея и хочу, чтоб он был со мной.
Вчера у нас было свидание, все было как обычно, рассказывать или нет?
Мы договорились встретиться в восемь у школы. Когда я пришла, он меня уже ждал. Мы немного погуляли, стало совсем темно, Андрей обнял меня, и мы пошли на наше место. Тихий угол, где мы обычно сидели, там нам никто не мешал.
Мы сели, и Андрей сразу начал меня целовать, он обнимал меня левой рукой, его правая рука легла мне на грудь, он стал расстегивать мою блузку.
— Андрюша, не надо, — шепнула я.
— Ну что ты глупенькая, — он протиснул ладонь под лифчик, тронул сосок груди.
— Андрей, ну не надо.
Он меня совсем не слушал, да и протесты мои — это так, скорее ритуал. Он стал целовать меня взасос. Его язык оказался у меня в рту. Он перестал гладить мою грудь, я почувствовала его ладонь на своем колене.
Я схватила его за руку, но он был сильнее, его ладонь двинулась вверх, скользнула под край юбки, выше, выше, затем, словно дразня, ниже и снова вверх, и вот я почувствовала его пальцы на лобке, он гладил меня через трусики.
— Андрюша, перестань, Андрюша, — чуть не плача, я тяну вниз его руку.
— Ну что с тобой, я же не делаю тебе ничего плохого, я даже не шевелю рукой.
— Вот и не шевели.
— И не шевелю.
Он вновь целует меня, и голова моя идет кругом.
— Ты обещал не шевелить.
— Ну рука же у меня не каменная, она сама слегка шевелится.
— Ага, слегка.
— Какая у тебя тугая резинка.
— Ничего не тугая.
— Но почему же я ладонь не могу продвинуть?
— Потому что нельзя.
— Вчера было можно, а сегодня нельзя?
Мы опять целуемся, ему наконец удается проникнуть всей ладонью под резинку, мне щекотно и волнительно, я тесно сжимаю ноги, он же настойчиво старается продвинуть пальцы вниз.