Чтение онлайн

– Вы за кого нас принимаете?
– вдруг весело спросил начальник.

– Не надо, господин начальник, - пренебрежительно бросил агент.
– Не надо. Я же все понимаю и не клюну на розыгрыш. Меня не надо проверять. Это детская игра по сравнению с тем, что я прошел на службе царю и в контрразведке генерала Деникина. Детская забава, смею вам доложить. Не тратьте время, господа.

Коваль-Рындин развязно шагнул к столу, взялся за спинку стоявшего там стула и попытался сесть. И вдруг почувствовал, как ему под ребра с обеих сторон больно и жестко уперлись стволы автоматов. Один из конвойных тихо, но внятно скомандовал: "На место,

быстро!" Коваль испуганно отпрянул в угол, забегал глазами по комнате.

– Да вы что? Ну, побаловались - и хватит...

– Вот именно: побаловались - и хватит. Рассказывайте, какое сегодня получили задание? О чем беседовали с начальником политического сыска? Зачем посещали камеру предварительного следствия? Кого там видели? Что вам сообщил Саркисов? Все-все рассказывайте. Вы находитесь в штабе подполья. Вас судит революционный трибунал. Вы понесете наказание как изменник Родины. Ясно? А теперь отвечайте и не валяйте дурака! Итак, задание Сперанского?..

– Дайте попить, - угрюмо попросил Коваль.

Ему поднесли кружку с водой, и он жадно, стуча зубами, пил и пил. Затем вытерся рукавом.

– Один черт конец, - буркнул он.
– Пиши, начальник. Фамилию знаешь. Служу агентом в полиции. Сегодня получил задание от начальника политического сыска следить за агентом номер пять по кличке "поп" и неким Авдеевым, на которого донес "поп", что он партизан и знает большевистского агента в полиции. Вот и все.

– Кто такой "поп"? Как он выглядит?
– быстро спросил усатый.

– А черт его знает, кто он такой. Агент номер пять. А выглядит... Выглядит шикарно: его Саркисов сделал как картинку. Морда разбита, глаза запухли. Седой. Лет под шестьдесят. Толстый. На днях должен выйти на волю, зайдет в "кабаре".

– А почему он был у Саркисова?

– Ну, обычное дело, - криво усмехнулся Коваль.
– Проверочка, на- чальник...

– Так. А кто такой Авдеев?

– А это уж вам лучше знать. "Поп" донес, что часто тот Авдеев- отлучается из города, на многие квартиры заходит. Пили они вместе. Так Авдеев будто бы хвастал, что у него есть свой человек в полиции. Теперь вижу: правду сказал.

– Портрет Авдеева...
– потребовал усатый.

– Ничего примечательного неизвестно. "Поп" должен с ним встретиться на днях. Тогда и я с ним должен был познакомиться...

– Нет, знакомиться теперь будем мы сами... Кого еще из агентов знаете?

– Никого. У нас это не положено. "Попа" мне показали, чтобы следить за ним. Ненадежный. А других не знаю.

– Кого из советских людей уже выдал?

– Кого выдал, тех уже нет. Исповедоваться не желаю.

– Хорошо. Товарищ Николай, читайте протокол следствия.

Тот же юношеский ломающийся басок начал читать протокол, в котором перечислялись злодеяния предателя Родины, назывались имена людей, погибших по его доносу. Коваль-Рындин слушал безучастно.

...Приговор привели в исполнение.

Побег

Шел конец марта 1943 года. Уже были освобождены Краснодар и Ростов. Северо-Кавказский фронт готовился к большому наступлению. Хотя в Новороссийске еще сидели немцы, настроение у его жителей было неплохое. Ни у кого не оставалось сомнений, что началось победоносное движение наших войск на запад...

Зина возобновила свои визиты в лазарет. Однажды часовой, рыжий немец-верзила, попытался обнять ее, Зина сунула ему под нос

крепко сжатый кулачок. А тот, чтобы не уронить свой престиж, сердито и строго, помахал коричневым прокуренным пальцем перед ее лицом.

– О! Руссише фрейлейн! Гут! Абер... фауст... Не надо шутилка! Их бин дойче зольдат! Их верде пух! Их габе...

Но Зина не стала слушать его, проворно сбежала с крыльца. Она была довольна. Во-первых, Серафиму Кузьминичну после операции поместили в другую палату, и теперь Наталья Архиповна была одна, так что Зине не приходилось говорить о деле намеками, играть роль прилежной племянницы и тратить время на пустопорожнюю болтовню. Во-вторых, Сучков почти поправился, и Наталья Архиповна понесла ему передачу - Зинины пирожки. Она должна лейтенанту сказать такую фразу: "Крепитесь и готовьтесь, о вас думают".

Наталья Архиповна так и сделала. Сучков, выслушав женщину, с любопытством посмотрел на нее и согласно кивнул.

– Спасибо, мать. Спасибо за добрые слова и пирожки.

– Крепись, сынок, поправляйся, - Наталья Архиповна понизила голос.
– А пирожки хорошие. Ты знаешь, что бывают пельмени или вареники счастливые. Так их называют.

– Знаю, знаю, мать. Это когда пельмень или вареник попадает с мукой...

– И пирожки бывают счастливые, - загадочным тоном сказала Наталья Архиповна.
– Кушай их не торопясь, возможно, и попадет такой.

Старуха еще раз перекрестила раненого, одобрительно кивнув головой, забрала платочек, в который была завернута передача, и, поклонившись всем, находившимся в палате, тяжело заковыляла к себе.

Сучков сидел на койке и перебирал возможности проверить содержимое пирожков. При находящихся в палате раненых он остерегался потрошить пирожки. Сучков надел на ноги деревянные колодки, которые служили здесь "комнатными туфлями", незаметно сунул пирожки за пазуху и вышел в коридор. Дежурный немец отделился от стенки и шагнул навстречу Сучкову. Тот показал на дверь туалета.

– Гут, - буркнул немец.

Сучков прикрыл дверь туалета. Он осторожно разломил пирожок. И сразу же обнаружил тугой комочек бумаги. Торопливо и осторожно расправил его, прочитал карандашные строки: "Готовьтесь к побегу. Ваши друзья". Так вот на что намекала старуха: "Крепитесь и готовьтесь. О вас думают". Значит, не случайно зачастила сюда белокурая девушка. Готовьтесь... А когда это осуществится и как? Кто эти друзья? Где разгадка? Может, в других пирожках? Сучков осторожно надломил второй, третий пирожок, но там, кроме тыквенной начинки, ничего не оказалось. Права старуха: бывают и пирожки счастливые. Лейтенант вновь сомкнул половинки пирожков, спрятал их на груди под рубашкой и, еще раз внимательно прочитав и осмотрев записку, уничтожил ее. Вернувшись в палату, Сучков сел на койку, мельком оглядел раненых, достал пирожки и начал ломать их на кусочки, чтобы получилось шесть порций - па всех. Потом вздохнул, позвал:

– Ребята, берите, полакомимся, чем бог послал, как сказала наша старуха.

Раненые живо обернулись к нему, уставились на румяные ломтики. Первым подошел раненый старшина второй статьи, бережно взял ломтик и с крестьянским благоговением собрал щепотью крошки на одеяле. Тут же отправил свою порцию в рот и, блаженно прикрыв глаза, обсасывал пирог, как конфету, судорожно глотая слюну.

– Ох, братцы!
– почти простонал он.
– Это ж знаете что? Это пирог - по-флотски. Аврал, братишки!