Подозрение
Шрифт:
«Посмотри вверх — мысленно молю я, — покажи лицо».
И в этот самый момент, словно услышав мои мысли, он поднимает голову и смотрит прямо на меня. Под его взглядом меня захлестывает неудержимая волна эмоций, и я снова чувствую себя маленькой девочкой, у которой при виде него одновременно кружится голова и мучительно сжимается сердце. И я уже не слышу ни топота копыт при появлении на поле команды Кембриджа, ни голоса Джеммы. Не чувствую ни лучей солнца, ни свежего ветерка; не вижу ничего, кроме него. Себастьян Стенхоуп… снова так близко после стольких лет.
Себастьян
Джемма толкает меня в бок.
— Вы знаете лорда Себастьяна Стенхоупа?
— Мы дружили в детстве, — тихо отвечаю я, — и… он был парнем моей кузины.
— Я знала, что он встречался с леди Люсией, — говорит Джемма, — но не думала, что вы с ним знакомы. Прошу прощения, я, наверное, должна была предупредить, что он сегодня играет? Надеюсь, я не создала неловкую ситуацию?
— Нет, конечно, нет. В детстве у нас были хорошие отношения. Поэтому всё в порядке.
Прежде чем Джемма успевает что-либо сказать, раздаётся свисток арбитра, знаменующий начало матча. Я, словно завороженная, наблюдаю за тем, как Себастьян на своём чистокровном скакуне носится по огромному полю и отправляет маленький белый мяч в ворота Кембриджа. Судя по бурным аплодисментам, сопровождающим его игру, он тут явно звезда. И я вспоминаю один летний день, когда мне было лет шесть.
Мой папа учит Себастьяна играть в поло на рокфордском поле для верховой езды, а мы с Люсией увлечённо за ними наблюдаем. Папа сидит на большой лошади, а мы втроем — на пони.
— Дядя Эдмунд, научите и нас, — хнычет Люсия, — почему вы занимаетесь только с Себастьяном?
Папа улыбается ей, но при этом не сводит глаз со своего юного подопечного.
— Придет и ваша очередь, не беспокойтесь. Просто у вашего друга Себастьяна большой потенциал. Я никогда ещё не видел такой меткости и ловкости в столь молодом возрасте.
Себастьян широко улыбается, и я смотрю на него чуть ли не с благоговением. Я всегда чувствовала, что он особенный, и вот мой отец только что это подтвердил.
Это воспоминание, так долго таившееся в глубинах сознания, захватывает меня врасплох, и теперь, столько лет спустя наблюдая за победной игрой Себастьяна, я едва сдерживаю слёзы. Вот бы папа мог увидеть, что его ранние тренировки с Себастьяном положили начало такому успеху.
В конце первого «чаккера» — так в поло именуется период — болельщики покидают трибуны и всей толпой собираются на поле.
— Что происходит? — спрашиваю я Джемму.
— Это называется «утаптывание дёрна», — объясняет она, — старая традиция. В перерывах между чаккерами, зрителей приглашают потоптаться по полю, чтобы утрамбовать участки с выбитым лошадиными копытами травяным покровом.
— Любопытно. А мы к ним не присоединимся?
— Герцогиня
Уикершема не участвует в утаптывании дёрна, — отвечает Джемма, прыснув со смеху.— Эх. Жаль.
В этот самый момент к нам кто-то стучится. Джемма бежит к двери и возвращается с симпатичным парнем примерно моего возраста. Высоким, худощавым, с рыжевато-каштановыми волосами и карими глазами. Он широко улыбается, демонстрируя милую ямочку на левой щеке.
— Неужели это её светлость Имоджен Рокфорд! Как же я рад снова тебя видеть.
Я поднимаюсь, прижав руку к груди.
— Тео?
— Он самый.
Проигнорировав протянутую для приветствия ладонь, я заключаю его в объятия.
— О боже мой, тебя не узнать! Ты так изменился, повзрослел и больше не… — я запинаюсь, так и не закончив фразу. «Ты больше не похож на того мальчишку с вечным насморком» — пожалуй, не самые удачные слова для приветствия давнего друга.
— Ты тоже выглядишь довольно аккуратно, — отвечает Тео, подмигивая мне.
Я не совсем понимаю, что он имел в виду под «аккуратно» (что моя одежда хорошо выглажена?) но догадываюсь, что это комплимент.
— Спасибо. Значит… твой брат — звезда поло? Я и не знала.
— Он гордость Оксфорда. Не удивлюсь, если после окончания университета он займется этим профессионально. Но ты бы о себе рассказала. Я… и не думал, что мы ещё когда-нибудь встретимся, — признаётся он.
Видно, что на него нахлынули те же мрачные воспоминания, которые часто посещают и меня: о саде, где умерли мои родители, о последнем лете, когда мы все были вместе.
Я отвожу взгляд.
— Знаю. Я тоже не думала, что когда-нибудь сюда вернусь. Но… видишь, как получилось, — я пожимаю плечами, словно не придаю этому обстоятельству такого уж большого значения, хотя на самом деле его важность трудно переоценить.
Тео подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. Джемма, зарывшись в журнал, делает вид, что её здесь нет.
— Как тебе в поместье? Наверно, столько нужно узнать, точнее, вспомнить?
— Ага, и научиться быть герцогиней. Всё это для меня так странно и ново, — признаюсь я, — но я учусь и надеюсь, что в конце концов сумею вжиться в эту роль.
— Что ж, если понадобится совет или ещё что-нибудь, я к твоим услугам, — говорит Тео, — я хорошо знаю поместье, и я рос вместе с Себастьяном, так что знаком с нормами и правилами для английских титулованных наследников.
Он иронично усмехается.
Я улыбаюсь ему в ответ. Приятно осознавать, что наконец у меня здесь может появиться настоящий друг.
— Спасибо, Тео. Это было бы замечательно.
Раздаётся свисток судьи, и зрители, утаптывавшие дёрн, спешат занять свои места.
— Мне пора возвращаться к родителям. Давай встретимся на поле после матча, а? Уверен, вся моя семья будет очень рада тебя увидеть.
Себастьян. По спине пробегает дрожь от мысли, что меньше чем через час я окажусь рядом с ним, услышу его голос. В этот же миг я заливаюсь краской. Что со мной? Почему я так взволнована предстоящей встречей с парнем своей погибшей кузины? То, что я полюбила его первой не имеет значения… я не имею права так на него реагировать.