Подонок. Ты – моя игрушка
Шрифт:
Психую и иду к своему багажу. Неторопливо вынимаю оттуда всё, что перевезла. Вещей у меня не так много, но… Прилично в принципе.
Однако мне почти всё не нравится, блин…
Копошась в обилии шмотья, что мы когда-то покупали с подругой на распродажах в дорогих бутиках с хорошими скидками, я только сильнее теряюсь и расстраиваюсь…
Но в итоге через час примерок на связи с Ташей через наш общий чат, нам вроде как удаётся одеть меня…
Стою перед зеркалом, в раздумье, маленькая, почти хрупкая, словно созданная из света и тени. Чувствую внутри лёгкое трепетание, смешанное с предвкушением нового мира, в котором мне, кажется,
Лёгкая, сшитая из мягкой ткани юбка чуть выше колена как раз демонстрирует то, что ниже пояса. Она струится по ногам при каждом движении. Её насыщенный цвет — глубокий оттенок сливового, будто играющий на солнце. В сочетании с изящной блузкой тонкой, белой, полупрозрачной с кружевными вставками на воротнике и рукавах смотрится очень даже изящно. А под низ я надела свой любимый белый топ.
Аккуратно поправляю воротник и делаю очередную фотографию в зеркало.
«Ну как?».
«Офигенно. Ещё лодочки напяль для шика!».
«Чтобы что, блин? Упасть там перед всеми? Я надену кеды, как всегда!».
«Лаааадно, зануда… И так круто будет. У тебя ноги от ушей!».
Я совсем не согласна с ней. Нет у меня таких данных… Просто она любитель приукрасить.
— Женя, ужинать! — слышу мамин голос и вздыхаю.
«Таш… Мне нужно будет идти… А я уже боюсь. Кажется, этот придурок будет сидеть с нами… Он не уехал».
«Сочувствую, малыш. Внимания поменьше! Словно он призрак, вот и всё!», — советует она, и я вроде как согласна с ней, но что-то мне подсказывает, что с ним так не получится… Наоборот.
И когда я переодеваюсь в домашнее и всё же спускаюсь вниз, чувствую, насколько подогретая атмосфера сейчас в гостиной, где накрыт огромный стол… Камин горит, но сильнее, конечно, жар исходит от его внешнего вида.
Он сидит, вальяжно развалившись на стуле и с кем-то переписывается, а я стараюсь на него не смотреть, усевшись с самого края, как бедный родственник. Лишь бы вообще с ним не пересекаться…
Но разве это возможно? Его отец уже сразу говорит мне:
— Жень, ну ты чего так далеко от нас? Иди к матери поближе…
— М… Ладно… — начинаю двигаться, и конечно же сталкиваюсь с тёмными зловещими омутами своего недовольного братца… Мне кажется, в них отражается вся чернота его испорченной души. Но если струшу, то саму себя буду потом гнобить.
Приходится отбросить страхи и усесться прямо напротив…
Пусть даже не думает, что я его боюсь!
Скидки на мои студенческие романы из подборки. Выбирать здесь — https:// /shrt/aWi1
Глава 7
Никита Хорольский
Каждый раз, когда её вижу, хочется раздавить как таракана. Ещё и уселась напротив, будто специально. Пялится так, что глаза сейчас из орбит точно выпадут. У неё они и обычно-то большие, а тут прям-таки реально выражают весь шквал эмоций, что таятся внутри. И я, как истинный хищник, чётко улавливаю страх, который она пытается скрыть за маской дружелюбия и покорности. Фальшивая дешёвая выскочка.
Пишу
Кире сообщение о том, как люто бешенно хочу ебаться, а она жалуется, что когда звала я не приехал, зато теперь у неё якобы мама дома. Будто меня это вообще волнует. Отсосать можно и в тачке. Нихуя сложного. Рот открыла и вперёд. Тем более уж что-что, а сосать она умеет. Как пылесос, нахрен. У неё даже негласное погоняло между нами с пацанами — Дайсон, блядь.Хули нет, когда да.
— Жень, ну ты как вообще, готова к первому дню? — спрашивает отец, выдирая меня из переписки, пока у меня внутри всё кипит. Я вообще не желаю слушать о планах этой деревенской сучки и уж тем более видеть, как он ей восхищается. Слюны во рту, ровно как и гнева внутри становится больше. Так и бы харкнул ему в рожу, если честно. За маму и всё, что ей приходится переживать, пока он тут кокетливо сюсюкается с совершенно чужими ему людьми.
Уже не могу нормально переписываться, потому что всё внимание на эту убогую. Жду, что такого скажет, чтобы тоже повосторгаться её умениями. Может там много скрытых талантов, а я и не в курсе… Как, например, у её мамаши. У той-то точно есть, раз отца моего из семьи увела. Ш…
— Да, готова, — пищит она в ответ, и её мамаша улыбается. Я от всей этой приторной сказки уже готов выйти из окна. Что за актёры погорелого театра? Им самим что ли это нравится?
— Женя всегда скромничает. А вообще она даже планирует стать старостой группы… У неё все задатки для этого имеются…
— Ну, конечно же, — подъёбываю я, ковыряясь в тарелке.
— Что, Ник? — тут же прерывает отец, и я поднимаю свой озлобленный взгляд.
— Говорю — задатки видны сразу же. Невооруженным глазом.
Все замолкают, и я тоже продолжаю молча есть. Хотя кусок в горло не лезет. Тошно с ними обеими. У меня аж челюсть сводит. И даже еда приобретает привкус разочарования и уныния от сегодняшнего вечера.
— Ну… — прерывает тишину её мама. — Почему сегодня сделку пришлось отменить?
Серьёзно, блядь? Ещё и в бизнес уже лезет…
— Да там… Не бери в расчёт. Ерунда. Главное, что я всё сделал по твоему вопросу.
— Что? Серёжа…
— Я ведь говорил, что сделаю…
— Ну не нужно было… Зачем?! — тут же возбухает она, а мне прям интересно о чём они там вещают.
Пока мелкая сидит и смотрит на меня исподлобья, я отправляю ей воздушные поцелуи. После чего она тут же стыдливо прячет взгляд и старается вообще не смотреть. Ибо нехуй. Всегда так буду делать. Так и знал, что целка. Сразу же по взгляду видно. Вся сжалась, как будто её пытают. Ещё один рычаг давления. От меня не сбежишь, нахрен.
— Потому что я так захотел. Я — мужчина, Эля… Разговор закрыт, — мягко заявляет отец, положив свою руку на её, и она тут же затихает, вжав голову в плечи. Нашёл себе покладистую пизду без мнения. Теперь радуется. Мама ведь никогда под ним не прогибалась. Аж бесит.
Смотреть на это не могу нормально. Сразу хочется наблевать и уйти.
— Я наелся, спасибо, — заявляю, отставив тарелку, и отодвигаю стул со скрипом, но отец прерывает мою попытку.
— Ник, посиди ради приличия. У нас не просто ужин. Важное объявление, — напрягается он, пока я смотрю на них всех волком. Что он там, блядь, объявить решил? — Я… Сделал Эле предложение… Она согласилась, а Женя благословила нас…
— Как неожиданно, — отвечаю я язвительно.
А у него такой взгляд сейчас. Уверен, он жалеет, что я его сын.