Подчинись мне, Софи
Шрифт:
27
— Ты… — выдыхаю я, чувствуя как противная тошнота подбирается к горлу.
Не смотрю на него, но слышу тяжелый вздох, а потом и голос.
— На самом деле ты меня очень расстроила, София. Как можно подписывать документы, не читая? — слышу в его голосе укор, но это тяжело расслышать сквозь звон в ушах. С каждой секундой дышать становится тяжелее. Такое ощущение, что сейчас умру. Страшно. — Ты всегда была моей, птичка… — низко произносит мужчина, бесстыдно скользя взглядом по почти обнаженному телу в этом чертовом платье. — Именно ты родишь мне наследника и лучше бы тебе подчиниться, Софи. Другого выхода — нет.
Я уже не слушаю его. Машинально встаю, покачиваясь. Глаза внезапно застилает туманом, отчего приходится
— София? — на задворках сознания понимаю, что Максим встал и сейчас направляется ко мне.
Еще один шаг, но внезапно в глазах темнеет, а ноги подкашиваются. Такое впечатление, что попросту выключили какой-то прибор. Пока я окончательно не отключаюсь, чувствую мощные руки на талии и шумное дыхание над ухом. Еще пару секунд и все плывет перед глазами, погружая меня в неспокойную тьму.
***
Он уже сбился со счету сколько раз вставал и смотрел через стеклянную дверь на больничную кровать, где лежит его девочка. Она была такая бледная и безжизненная, что в груди незнакомое чувство стиснуло до боли горло. В палате, что-то записывал врач, постоянно стоя над Софией и проверяя ее состояние. Ему чертовски хотелось немедленно войти внутрь и встряхнуть этого лысого ублюдка, что так тянул время. Прямо-таки чесались руки.
Взгляд упал на красивые маленькие ладони с длинными пальцами и иголку, по которой под кожу стекала жидкость с капельницы. Стиснул челюсть до боли в зубах и запустил пальцы в волосы, отворачиваясь к стене. Никогда Максим и подумать не мог, что женщина будет вызывать у него такие живые чувства, что будет ощущать чужую боль, как собственную, что буде чувствовать себя настоящим уродом, ведь именно из-за него его девочка сейчас лежала в этой чертовой больницы.
Послышался звук, открывающейся двери, и Максим резко развернулся нависая над врачом и буравя его убийственным взглядом.
— Говори, что с ней?! — прорычал мужчина, не узнавая собственного голоса. Редко он настолько сильно выходил из себя.
— Максим Александрович, с девушкой все в порядке, если не считать сильного переутомления и нервного срыва. Сейчас мы дадим ей витамины и утром можете забирать ее домой. — быстро проговорил он, обходя Максима и становясь немного поодаль.
— Переутомление? — в недоумении спросил мужчина, ведь он прекрасно знал, что девочка не утруждала себя работой, да, и он бы не позволил.
— Моральное истощение. — спокойно пояснил врач. — Мне нужно идти. Другие ждут осмотра, но вы не беспокойтесь, возле девушки будет дежурить еще один врач всю ночь, как вы и просили.
Коротко кивнув ему, Романовский, снова повернулся к девочке, скользя по ней медленным взглядом. Он с трудом припоминал, как София упала в обморок. Кажется, это было впервые, когда мужчина по-настоящему перепугался за женщину. Птичка повисла у него на руках, как безвольная кукла. Такая беззащитная и ранимая. Обрывками помнит, как они ехали в больницу на машине и он прижимал теплое тело к себе, как шептал ей в макушку, что-то нечленораздельное, как будто она могла услышать его, как нес девочку на руках, крича и поднимая панику в больнице. Сейчас все было позади, но от этого не легче. Максим не мог подумать, что София так сильно будет противиться и упрямится. Пока тело ее сдалось перед Максимом, голова не хотела отпускать ситуацию. Упрямая девчонка…
Вытянув из кармана телефон, он быстро набрал номер одного из «своих» людей. Два гудка и на той стороне послышался знакомый голос.
— Давид, перенеси партнерскую встречу на два дня. Билеты закажи новые. — быстро проговорил Максим, не отрывая взгляда от бледной птички.
— Понял. Как она?
— Потом расскажу. — нажал на сброс звонка и, не ждя больше, вошел в просторную палату, что уже наполнилась запахом цветов.
Внутри было светло и тепло. Максим прошел и сел на кровать возле девочки, беря ее холодную руку в свою и легко сжимая. Гладил большим
пальцем по выступающим венкам, и больше всего хотел увидеть ее прежнюю улыбку. Искреннюю и живую…28
— Уже шестой час прошел, а она не приходит в себя. — опасно надвигался горой Максим на невысокого врача, сверля его убийственным взглядом. — Если ты мне что-то не договариваешь…
Молодой врач и вправду был намного меньше нежели Романовский, поэтому чувствовал физически всю мощь его энергетики. Он немного попятился назад и нервно поправил галстук.
— Это нормально, ей нужен отдых. Не исключено, что когда девушка придет в себя, будет очень слабая.
Максим не мог припомнить, когда в последний раз так переживал за кого-то. Впрочем, все переживания в его жизни были связаны с Софией. Сейчас же, то, что мужчина чувствовал, вызывало бурю противоречивых эмоций: от раздражения до страха. Смотрел на бледное личико девушки и не мог оторвать глаз, как будто этот взгляд поможет привести ее в чувства. Потер подбородок с выступающей щетиной и тяжело вздохнув, махнул врачу рукой, чтобы уходил, оставляя Максима наедине с его девочкой.
Головой мужчина понимал, что Софии нужен нормальный отдых, а не в стенах этой больницы, хоть и элитной. Совместный полет на Сицилию, сблизит их, а еще поможет девушке восстановить силы. Хорошо, что у него теперь есть ее загранпаспорт, это упростит многое. Чувствует ли он вину, за то, что девочка сейчас находится здесь? Нет, но отвечая себе на этот вопрос что-то внутри протестовало, заставляя раздражаться еще больше. Почему он здесь сидит напротив ее кровати шестой час? Почему не может просто встать и уехать, а смотрит на пышные ресницы, что трепыхают во сне, на алые пухлые губы и чувствует себя настоящим ублюдком. Откуда в нем поселилось это чувство? Сжимал кулаки от раздражения и непонятного гнева, но ничего не помогало.
Не сдержавшись, Максим наклонился над Софией и нежно провел подушечкой пальцев по бледной холодной щеке. Мягкая кожа, кажется, моментально загорелась под невинным прикосновением. Опустил большой палец ниже, чтобы очертить контур манящих губ. София притягивала мужчину и это было глупо отрицать, но признавать насколько сильно манило его к девочке, не хотел. Не надо искать воду в засохшей пустыне, так же как и любовь в его мертвой душе. Он может дать все, кроме чувств. Но, что же Максим чувствует именно сейчас? Определённо что-то было… Внутри него шла борьба, но пока что не было понятно, что с чем сражается и за что.
— Максим Александрович? — из собственных мыслей Максима вырвал, неожиданно появившийся в дверном проеме Сергей, личный охранник Софии, что уже четыре года верно служил мужчине. — Вы просили не тревожить вас без повода.
— Говори. — раздраженно кивнул Романовский, отойдя немного от кровати, где лежала девочка.
— Там, в коридоре вас ищет Виктория.
— Виктория? — удивленно переспросил он, но уже направлялся к выходу.
Вопрос о том, как она узнала, что София здесь отложит на потом. Зная вспыльчивый характер Вики, надо было позаботиться о том, чтобы быстрее выпроводить ее отсюда и успокоить.
Как только Максим вышел в коридор на него, в прямом значении этого слова, накинулась девушка. Она вправду выглядела злой. В карих глазах плясали огоньки, а взгляд с прищуром и укором смотрел на Максима.
— И почему это я должна узнавать о чем-то важном от посторонних людей, Максим? — недовольно пропищала Вика, становясь параллельно мужчины. — Что с ней?
Максим тяжело вздохнул, но затолкнул поглубже раздражение и желание кому-то нагрубить. Вика часто его раздражала, но относилась к родным ему людям, хотя таких было очень мало. Мужчина мог нагрубить кому угодно, только не ей. Он помнит, какой девочка была раньше: закрытой в себе, молчаливой и неприветной. Помнит, как всегда, бежала к нему и крепко обнимала за шею, пища от радости. Помнит, как доверительно рассказывала все секреты, хотя из-за работы это было не так часто, как бы хотелось. Максим даже не заметил, как Виктория заняла в его черством сердце особое место.