Подарок Тартини
Шрифт:
– Ты права, - Герман не без сожаления поднялся, бросая на агаты последний взгляд, - к чему терять здоровье, приобретая вместо него учёную степень?.. Всё же я не уверен, что точно датировал первый фрагмент…
Он продолжал думать об этом и лёжа в кровати. Усталые веки слипались, прогоняя мысли, и вдруг Герман увидел себя в хранилище Храма. Оно было без окон, с низким потолком, посередине стоял огромный деревянный сундук, а по полу были разбросаны куски агата и ляпис-лазури. Рядом с собой Герман заметил высокого изящного священнослужителя, одетого, как простой аббат. Не успел он обратиться к нему, как жрец сам заговорил с ним:
– Два фрагмента, которые ты публикуешь отдельно, должны быть вместе. Это не указатели, как ты думал. История их такова: царь Куригалзу однажды послал среди разных кусков агата и ляпис-лазури исполненный по обету агатовый цилиндр с надписью. Некоторое время спустя жрецам было приказано
После этих слов жрец исчез, а профессор тут же проснулся. Несколько секунд он боролся с желанием разбудить жену и немедленно рассказать ей сон. Наконец, учёный взял верх над мужем. Жена великодушно простила его, потому что утром он продемонстрировал ей надпись, изначально украшавшую цилиндр.
– «Богу Нинибу, сын Бэла и его господин Куригалзу, первосвященник Бэла, это преподнёс».
– Прочитала жена и с нескрываемым восхищением посмотрела на Германа. – Ты никогда не был ни магом, ни ясновидящим – можно сказать, что твой удивительный разум сделал блестящий каскад выводов, но, в первую очередь, возблагодари Гипноса за то, что он позволил тебе заглянуть в свой театр сна.
Глава 6. «ЯВЬ. Исчезновение Стаса Алкина»
Утром Дарья проспала. Обычно её будили родители, но сегодня проспали и они. Рано вскочил лишь Андрейка, младший брат Дарьи. Заглянув в комнату сестры и убедившись, что она крепко спит, он на цыпочках подошёл к письменному столу и, пошарив на нём, что-то сунул в свой карман. Потом так же бесшумно покинул комнату. Через несколько минут в неё ворвался отец.
– Даша, вставай! – принялся он тормошить безмятежно спящую девушку. – До начала уроков осталось двадцать минут.
Двадцать минут! Дарья вскочила с кровати и неверяще уставилась на часы. У неё есть максимум десять минут, чтобы собраться. Она едва не наступила на осколки. Без очков будет сложно. Даша терпеть не могла щурить глаза. Она безнадёжно махнула рукой – на то, чтобы расстраиваться, тоже не было времени. На секунду в голове вспыхнул какой-то яркий образ и тут же погас – времени не было абсолютно ни на что.
Она влетела в школу за одну минуту до звонка и едва успела войти в кабинет. Уже на месте она обнаружила, что оставила тетради ребят дома. Но ещё больше огорчило её отсутствие Стаса Алкина. Она со вздохом отметила в журнале, что его нет, и почему-то вспомнила огромную бабочку на раскрытой тетрадке. Это была тетрадь Стаса. А бабочкой был профессор Зигмунд Шмаль. «Присниться же такое!» - с улыбкой подумала Дарья и начала было вести урок, как взгляд её упал на окно, в котором среди витиеватых морозных узоров она увидела чётко обведённые линии висячих садов и в её ушах зазвенели, заговорили, засмеялись детские голоса. Она вздрогнула и отвела глаза. «Наваждение какое-то!»
Сегодня у Дарьи было восемь уроков. Объяснение нового материала требовало внимания и сосредоточенности, поэтому к концу рабочего дня прогулка с Гипносом осталась в её памяти чудесным красочным сном. «Никогда в жизни не снилось мне ничего подобного, - призналась она самой себе, - и никогда прежде я не чувствовала себя так хорошо». Она провела последний урок, а ощущение необычайной лёгкости и освобождения сохранилось, словно она и не работала весь день, а долго-долго спала и ей снились прекрасные сны. Она видела мир вокруг себя в ярких красках, всё улыбалось ей, и вчерашний разговор у директора больше не казался таким неприятным.
Школа опустела, в коридорной тишине гулко отдавались шаги одиноких учителей, засидевшихся за тетрадками, а теперь спешащими домой. Только в одном окошке продолжал гореть свет. Это был кабинет биологии. Преподаватель анатомии Евдокия Владиславовна угощала Дашу чаем с вишнёвым вареньем и рассказывала о том, как прошёл учебный день.
– Представляете, Дарья Алексеевна, они никак не оставят скелет в покое, - сетовала она на десятиклассников, разливая по чашкам ароматный чай, - когда в прошлый раз они сунули ему ножик меж челюстей и заставили «танцевать лезгинку», я ограничилась лишь замечанием. Но, увидев сегодня, как несчастный экспонат «моет» в кабинете пол, я стала безжалостной и поставила всем «двойки». Конечно,
пострадали и те дети, которые не принимали в этом безобразии никакого участия, но никто не хотел сознаваться, так что я решила, что «двойки» для всех будут хорошим наказанием. Пусть знают, как измываться над учебными пособиями. Я же несу за них материальную ответственность! А эти недоросли стащили у техничек рабочий халат и косынку, экипировали скелет и дали в руки, - она решительно замотала головой, - в верхние конечности швабру с тряпкой. У скелета был такой сосредоточенный вид, словно он всю жизнь мыл полы и продолжает заниматься этим и после своей смерти. Сила трудовой привычки сильнее физического разложения. Знаете, Дарья Алексеевна, я иногда думаю: вот мы с Вами всю жизнь учительствовать будем, а умрём – и на том свете продолжим свою педагогическую деятельность. Я-то, конечно, раньше, чем Вы. У Вас ещё есть время вырваться из этого засасывающего болота.– Евдокия Владиславовна, это же дети! – испуганно взглянула на неё Дарья. – Было бы наивно полагать, что в школе возможно найти покой. Мне казалось, Вы с удовольствием работаете учителем.
– Так-то оно так. Но иногда настолько всё раздражает, что я начинаю проклинать тот день, когда мне приснился этот заморочный сон!
– Сон? – поддалась вперёд Дарья.
– После выпускного бала я долго думала, куда поступить, - с охотой рассказала Евдокия Владиславовна, - у меня было на примете несколько институтов, и ночью с четверга на пятницу мне приснилось, что я беру книги в библиотеке педагогического университета. Существует поверье, что с четверга на пятницу сны обязательно сбываются, - пожилая учительница многозначительно умолкла и некоторое время сидела, задумавшись над чашкой чая.
– Значит, это была судьба, - решилась прервать её молчание Дарья.
– Какая судьба! Видно, моё подсознание уже давно настроилось на педагогическую деятельность, и во сне оформило своё желание.
– Вы придерживаетесь фрейдовской теории сновидений? – заинтересованно взглянула на неё Дарья.
– Во всяком случае, она больше похожа на правду, чем мистическая теория профессора Шмаля.
Дарья от неожиданности глотнула слишком много обжигающей жидкости и закашлялась.
– Зигмунд Шмаль – это же бабочка! – ворочая во рту распухшим языком, с трудом проговорила она. – Бабочка!
Евдокия Владиславовна внимательно посмотрела на неё и подлила чаю.
– Милая моя, ещё в начале учебного года я советовала Вам – не берите слишком много часов! Или опять проблемы с Алкиным? – сочувственно спросила она.
– Нет-нет! – уже пришла в себя Даша. – Расскажите мне об этом профессоре.
– А что о нём рассказывать? – пожала плечами Евдокия Владиславовна. – Зигмунд Шмаль – профессор медицины и психологии, председатель Общества психических исследований, - неизвестно ещё, что за исследования они там проводят. В конце девятнадцатого века было предано гласности сновидение одного профессора-ассиролога, в котором ему явился жрец и сказал, как расшифровать фрагменты агата, которые он нашёл в руинах вавилонского храма. Так вот, став председателем, Шмаль начал проводить свою политику и, опираясь на факты, подобные сну Германа Гилбрехта, утверждает, что можно добиться творческого результата в сновидениях каждого человека. Только вот широкая общественность пока что ещё не получила никаких научно подтверждённых доказательств, - скептически подвела итог Евдокия Владиславовна, - пусть даже Шмаля признают многие учёные круги.
– Значит, Вы не верите в то, что сновидения являются результатом странствия нашей души, пока тело спит?
– Ну, Дарья Алексеевна, Вы, человек двадцатого века, интеллигентный, образованный – неужели Вы сами в это верите? – с укором посмотрела на неё пожилая учительница. – Мне известно, что такой взгляд на сновидения пережил тысячелетия. Это фантазия первобытного человека впервые породила ложное и примитивное представление о мире – веру в существование сверхъестественных сил, а отсюда и возникло объяснение снам: их считали «приключениями души». Хотя давайте разберёмся, что же такое сон. Согласно науке, которой нас обучали в институте, сон – это разлившееся торможение, охватившее всю кору больших полушарий. Сон возникает в условиях, благоприятных для победы торможения над возбуждением. Во сне, когда заторможена подавляющая масса мозга, создаются условия для восстановления работоспособности его нервных клеток, и, кроме того, для отдыха всего организма. Давайте уж я Вам на пальцах объясню, чтобы окончательно развеять Ваши сомнения, - Евдокия Владиславовна решительно поднялась и направилась к стенду, увешанному учебными плакатами. Выбрав три, она повесила их на доску, потом отошла в сторону, давая коллеге возможность бегло ознакомиться с предметами её гордости. Дарья смотрела на пёстрые таблицы и схемы, и не чувствовала, чтобы что-нибудь становилось для неё ясным.