Подарок судьбы
Шрифт:
Желая глотнуть свежего воздуха, Эндрю вышел в коридор и спустился в вестибюль. Снег прекратился, и все вокруг было покрыто белым одеялом. Съежившись от холода и жалея, что не надел что-нибудь поверх свитера, Эндрю шагал по дорожке, окружавшей больничную стоянку. От его дыхания поднимался пар.
Странное ощущение, возникшее у него в палате, когда Мей возложила ответственность за случившееся на себя, было вызвано, как теперь понимал Эндрю, тем, что на свое место в головоломке встали еще две важные детали. Во-первых, дело было не только в сиротстве Мей. Маленькой девочке, у которой оказалось столько
Но было и кое-что еще. Теперь с глаз Эндрю словно сняли пелену. Да, она знала, что беременна, когда порвала с ним. Но не сказала об этом сразу потому, что всю ответственность взвалила на себя и винила во всем только себя.
Дорожку внезапно пересекла тень, и Эндрю резко обернулся, готовый дать отпор. Джек усмехнулся.
— Тебе нужна компания или это маршрут только для одного?
Почувствовав, что промерз до костей, Эндрю усмехнулся в ответ.
— Интересно, какого черта мы здесь делаем, бегая среди ночи в такой собачий холод?
— Не знаю. Может, ищем просветления?
— Иди домой, сумасшедший, — посоветовал он брату. — Только дураки разгуливают в три часа ночи.
Джек поднял брови.
— Вот как? А я-то думал, только дураки влюбляются.
Эндрю так поддал ему плечом, что Джек чуть не упал.
— Если будешь продолжать в том же духе, — притворно возмутился брат, — то скоро останешься совсем один!
Однако, вняв совету, поспешно зашагал к своей машине.
Когда Эндрю подходил к входу в больницу, его уже по-настоящему трясло. Он остановился, чтобы отряхнуть снег с кроссовок, и заметил сугробик на почтовом ящике. Вот находка! Мей как раз нужно нечто этакое, чтобы привести в порядок разбитые губы. Ей, конечно, прикладывали какие-то компрессы, но это мало помогало. Он слепил снежок и вошел в стеклянную дверь.
Медсестра, заполнявшая карты за стойкой, подняла на него удивленный взгляд и сказала:
— О, мистер Макги. А мы думали, вы ушли домой.
Эндрю мысленно выругался. Прекрасно, теперь Мей решит, что он бросил ее. Он поспешил в палату, и первое, что ему бросилось в глаза, — это полное безразличие Мей к окружающему. Эндрю никогда не видел ее такой отрешенной. Но вот в ее взгляде засветилось облегчение, и у него сильнее забилось сердце. Эндрю держал руку за спиной, снег уже начинал таять, и между пальцами сочилась вода.
— Я кое-что принес для твоей губы.
Он присел на край кровати и показал то, что было у него в ладони. Мей подняла на Эндрю изумленный взгляд.
— Снежок! — Как будто это был самый лучший подарок из всех, какие она получала от него. — Даже не верится — ты принес мне снежок!
Завернув снег в полотенце, Эндрю протянул его Мей. Закрыв глаза, она осторожно прижала компресс ко рту. Эндрю вдруг безумно захотелось, чтобы его губы оказались на месте снежка. Он стиснул зубы, испытывая отвращение к себе. Боже, думать о таком, когда она — один сплошной ушиб!
Чтобы чем-нибудь себя занять, Эндрю отодвинул тумбочку
от кровати и поставил на ее место кресло. Затем уселся и вытянул вперед ноги, положив руку на кровать. Не открывая глаз, Мей высвободила руку из-под одеяла и сунула свою ледяную ладонь под ладонь Эндрю. Он увидел, как запульсировала жилка на шее Мей, когда их пальцы переплелись.В шесть часов утра принесли огромную корзину роз. Эндрю знал, чья это затея, как знал и то, что посыльный ни за что никуда не потащился бы в такую рань. Джек обо всем позаботился лично.
Эндрю, чувствовавший себя так, словно и сам побывал в автокатастрофе, по-прежнему сидел в кресле. Но несказанно обрадовался, когда, едва открыв глаза, Мей первым делом проверила, здесь ли он. Мей выглядела лучше — и в то же время хуже. Благодаря холодному компрессу опухоли на лице и губе спали, и на них появилась краска, заметная даже в свете ночника. Но ушибы начали темнеть, и, как и предполагал Эндрю, под глазом проявился большой синяк.
Проведя ночь в кресле, он так устал, что не мог шевельнуться, но все же заставил себя улыбнуться и помахать Мей, когда та посмотрела на него.
— Ух ты! — воскликнула медсестра, поставив корзину на столик в ногах кровати.
Да, зрелище и впрямь было впечатляющим. Сестра подала Мей конверт. Эндрю смотрел, как она достает карточку, и в голове его — правда, не без труда — зародился план. Ему нужно побриться, принять душ. И очень нужно поспать хотя бы часа четыре.
Мей прочла карточку и рассмеялась. Громко, по-настоящему. Изумленный Эндрю вскочил и выхватил карточку из ее руки. На ней был нарисован жокей, горюющий над упавшей лошадью, и мчащийся прямо на него табун диких коней. Надпись внизу гласила:
Когда вы думаете, что хуже быть не может, происходит еще худшее.
Эндрю усмехнулся и вернул ей карточку.
— Очень вдохновляет.
Продолжая улыбаться, Мей осторожно села. Поморщившись, дотянулась до букета и погладила белые, с зеленоватым оттенком лепестки.
— Они просто чудесны!
Эндрю молчал. Подол ее рубашки задрался, и взору открылся ужасающий кровоподтек на бедре. Он уставился на носки кроссовок, только сейчас осознав, как близка была Мей к гибели.
Медсестра закончила осматривать Мей и, поправляя подушку, сказала:
— Я знаю, что вы сейчас испытываете. Два года назад я тоже побывала в автомобильной аварии и единственное, о чем мечтала, — это выбраться из кровати и помыть голову. Только нужно быть поосторожнее, чтобы не намочить шов.
Мей с благодарностью улыбнулась ей.
— Это было бы замечательно.
— Тогда я посмотрю, что можно сделать. А потом мы отправимся немного погулять, — сказала медсестра выходя.
Тем временем Эндрю искоса наблюдал за Мей и решал, что ему нужно сказать и как это сделать. Он много думал этой ночью и пришел к некоторым выводам. Во-первых, он окончательно уверился в том, что Мей считает себя виноватой во всем плохом, что происходит с ней и окружающими. Во-вторых, учитывая это, он не может полностью полагаться на нее. Его не будут покидать напряжение и чувство неуверенности — словно он идет над пропастью по проволоке, не видя собственных ног.
Не меняя позы, Эндрю произнес: