Подари мне себя до боли
Шрифт:
Соня и охранник Игорь, обвешанный пакетами, вздохнули в унисон и поплелись за хозяином в машину.
— Куда, шеф? — спросил Игорь, когда они сели в Гелендваген. Простите, Брабус.
Макс сверился с телефоном, забил адрес в навигатор.
— Расслабься, бейба, последний. Там тебе понравится. Потом, поедем, пожрем.
Последний (если верить Максу) салон прятался во внутреннем дворике в центре старого города. Входная дверь мелодично звякнула колокольчиками, пропуская их в прохладу чёрно-лилово-фисташкового будуара.
— Добро
— Да! — подтвердил Макс, доставая из бумажника купюру в сотню евро.
— О, — смутилась блондинка, — обычно мы не обслуживаем без записи, но для вас сделаем исключение.
Она взяла банкноту и кокетливо спрятала в пышное декольте.
«Это что? Бордель?» — подумала Соня и опять заволновалась
— Кого красиво раздевать будем? — блонда, которая при детальном рассмотрении оказалась тщательно следящей за собой дамой лет под сорок, сделала вид, что Соню не замечает.
— Ну, не меня же! — Макс подтолкнул вперёд Соню, — Ее!
— Мадам? — блондинка, наконец, удостоила Соню своим вниманием и приторно улыбнулась, махнув напоследок щетками ресниц перед Максом.
— Софья Орлова! — ответил за неё Моронский.
— Мадам Орлова, — она смерила Соню одним из тех липких, завистливо-презрительных взглядов, от которых уже хотелось помыться, — меня зовут Кристина. Я помогу вам с выбором. Что предпочитаете?
— С выбором чего? — никак не взъезжала Соня.
Кристина ресницами сделать сквозняк, перевела удивленный взгляд на Макса, снова уставилась на Соню:
— Белья, мадам, белья! — пояснила блондинка Соне, будто имела дело с умственно отсталой.
— Все, что угодно. Кроме розового, — снова ответил за Соню Моронский, усаживаясь в обитое лиловым бархатом кресло. — я могу курить?
— Да, да, конечно, — закивала блонда и затараторила, — не желаете ли какие-нибудь напитки? Вино, шампанское, коньяк, виски? Фреш, кофе, чай, вода?
— Виски какой?
— Чивас, роял-салют, — проворковала елейно менеджер.
— Пойдёт. Мне виски, мадам Орловой шампанского.
— Только Моет Шандон в наличии, — мяукнула Кристина.
Макс причмокнул уголком рта.
— Тогда, мадам Орловой то же, что и мне.
Кристина убежала, отчаянно виляя бёдрами.
— Садись, чё стоишь? — он кивнул на кресло напротив. — Расслабься! Это ты пришла к ним бабки тратить, а не они к тебе!
— В том-то и дело, что это не я пришла, а ты! — буркнула Соня, плюхаясь в кресло.
Макс щёлкнул зажигалкой, затянулся, выдохнул. Посмотрел на неё, щурясь, потёр левый висок.
— Ничего, — тихо, как бы сам себе, проговорил он, — привыкнешь.
Последнее слово проглотил телефонный звонок. Макс поднёс мобильник к уху и, не произнеся ни звука, стал слушать.
— Нет, с этим отбой. Обойдёмся пока без болевых приемов. Пока давай официальное письмо, — проговорил, наконец, он и сбросил вызов.
Прибежала с подносом Кристина. Встала слева от Макса, низко
наклонилась, отставив обтянутый узкой юбкой зад и, покачивая арбузами перед самым его носом, поставила бокал с напитком на столик. Соня заметила, что декольте ее углубилось ещё на одну пуговицу.Кристина подошла к Соне и поставила ее виски перед ней, но уже без выкрутасов полушариями.
— Я пока подберу вам пару комплектов для начала. Размерчик бра у вас семьдесят пять «б»?
— Цэ! — выпалил Моронский, даже не дав открыть Соне рот.
Кристина, едва заметно ухмыльнулась и проронила:
— Пара минут.
Соня шумно вздохнула и помахала на себя руками. Почему это происходит с ней, а не, скажем, с Самойловой? Та бы чувствовала себя в этой ситуации, рыбой в воде, а не как Соня — в духовке!
— Выпей. Залпом. Тебе не помешает.
Она с сомнением покрутила в пальцах стакан, понюхала, опустила за его край губу, облизала. Крепкий.
— Опрокинь одним глотком. Давай, делай, что я говорю, — напутствовал Макс, выдыхая сигаретный дым.
Соня выдохнула весь воздух из лёгких и вылила в рот добрую часть содержимого стакана. Проглотила, но делая вдох, ей показалось, что алкогольные пары обожгли легкие. Она закашлялась, а из глаз брызнули слёзы.
— Как ты это пьёшь!
Макс засмеялся. Впервые за весь день. Нет. За все три дня!
— Мадам Орлова, — чирикнула менеджер, открывая дверь за Соней, — прошу в примерочную.
Соня поднялась, обошла кресло, виляя бёдрами чуть сильнее, чем собиралась и, прежде чем зайти в комнатку, бросила блондинке свысока:
— Мадемуазель, вообще-то!
И уже внутри успела услышать, как хохотнул Моронский.
— Если помощь нужна будет, я рядом, — ворковала Кристина.
«Ну, уж нет, спасибо, обойдёмся!» — заранее отказалась Соня, — «Чё мы, трусы с лифчиками сами не наденем?»
Но тут же она подумала, что теперь эта порно-звезда на пенсии осталась с Максом там, наедине. А когда увидела само белье, засомневалась в своих умственных способностях. Потому что, то было не белье, а квантовая механика из ткани и кружева.
И самое интересное! Только оглядевшись в примерочной, Соня поняла, почему в ней нет ни одного зеркала, а снаружи, в том зале, где сидел Моронский и вилась вокруг него блонда — их с десяток!
«Это что, туда надо выходить? К ним? В белье? Ну, Моронский, прямо не знаю, как тебя благодарить…»
Вот Помпадур, так Помпадур!
Ладно, делать нечего. Соня облачилась в нечто полупрозрачное, чёрное, очень непристойное. Но оно было проще и не такое пафосное, как следующее. Тонкая прозрачная ткань, типа органзы, в бархатный горошек. Бюстье на косточках полукорсетом. Высокие трусики. Пояс для чулок с подвязками. Белье ничего не скрывало. Оно заводило. В нем хотелось говорить по-французски… влажно, прямо Максу в член.
Второй комплект вообще описанию не поддавался. Изумрудное переплетение лент, ремней и мелкой сетки. Третье — сливочного цвета было настолько невесомым, тонким и невидимым, что его, скорее, не было вовсе.