Чтение онлайн

Через минуту оба сразу стали подавать признаки жизни. Первым сумел сесть Максим.

– Оставайтесь на месте, господа, стреляю я не хуже, чем владею шпагой, – очень спокойно велела я.

– Револьвер не заряжен, Максим, – промычал Сергей и взвыл, оперевшись на сломанную руку.

– Это у вас он оказался не заряжен, а у меня заряжен. Теми патронами, что я из него вытащила в карете.

Тут уж незадачливый конвоир попросту заскрежетал зубами под тем взглядом, что его удостоил сообщник. Они переглянулись еще раз, пытаясь безмолвно сговориться об атаке на меня. Но тут Сергей

– Максим, из меня боец не выйдет, – пробормотал он, – она мне еще и палец сломала.

– Вот незадача, – сказала я. – Всякий раз эти пальцы у меня ломаются. Вроде тронешь их нежненько, легонько, а они ломаются, – произнесла я, укоряя саму себя, и добавила назидательно: – Это оттого, что некоторые неблагородно кидаются на беззащитных девушек, потеряв голову от чувства безнаказанности. Вы уж, господа, коли сели в лужу, так сидите в ней тихо. А то я, в отличие от вас, свои обещания всегда исполняю. Э-э-э… я вам уже пообещала не жалеть вас?

– На что вы надеетесь? – спросил Максим, стараясь говорить ровно. – Скоро наши люди хватятся нас. Вам не устоять, там две дюжины человек.

– Во-первых, за это самое «скоро» может произойти очень многое, – тут я отчего-то снова глупо хихикнула. – Во-вторых, сюда не так просто ворваться. В-третьих, когда я пристрелю пару человек, остальные просто сбегут. Очень им нужно из-за вас под пули лезть. И, в конце концов, я могу им рассказать, как вы их задумали надуть.

– А это-то вам откуда стало известно?

Я едва не расхохоталась. То, что попаду в точку с этим высказыванием, я не сомневалась, но что хваленый Шмель так легко на это поддастся, даже не рассчитывала.

– Я вам сразу и честно сказала, что знаю очень многое. Сказала же, разве не так? К примеру, о вашей деятельности в Томске. Так что убедить ваших людей мне труда не составит.

Теперь уже оба заскрежетали зубами.

– Чтобы не было скучно, господа, предлагаю побеседовать. Вы мне на пару вопросов ответите, я отвечу на ваши. Вдруг вам мои ответы пригодятся на следствии?

– Так и наши ответы могут пригодиться следствию, – резонно заметил господин Трупоед. – Впрочем, спрашивайте.

– Что здесь происходило, – я вновь обвела рукой эту залу, – я в общих чертах представляю. Но вот детали мне не известны. Вы затеяли игру в тайное общество? Так? Заманивали сюда тех, у кого водятся деньги и кто жаждет острых ощущений или неких тайных знаний, о которых вы сами имеете весьма смутное представление. Я знаю, как и где вы искали себе жертвы. Но как заставляли потом расставаться с деньгами?

– Да проще простого, – довольно охотно стал отвечать организатор этого дела. – Приходит такой простофиля сюда, а тут для него целый цирк приготовлен. Факелы, плащи с капюшонами, девы с обнаженной грудью. Простофилю заранее предупреждают, что он должен принести в жертву капельку чужой крови. Но делать это следует осторожно, ему и самому в следующий раз придется лечь на жертвенный стол, чтобы его капля крови стала жертвой. Если вдруг даже такой малости пугались, начинались обычные разговоры с обвинениями в трусости. Ни один не отказался! А как приходят сюда, им помимо прочих фокусов чашу с вином подносят.

– А

– Опий или еще что, тут Куликов у нас главным специалистом был. У человека еще достает сил дойти до жертвенного алтаря…

– Это там, где для меня вы кровью простынку измазали? Небось животное какое прирезали?

– Да нет, на бойне купили свежей крови.

– Ладно, что дальше?

– Дальше? Дальше наш простофиля засыпает и просыпается с ножом в руке и в объятиях хладного трупа.

Вот зачем им прозектор Куликов был нужен! Он же практически хозяйничал в морге больницы и мог на время оттуда трупы забирать вот для таких «невинных розыгрышей», от которых странным делом ни один человек рассудка не лишился. Хотя откуда мне знать, может, кто и сошел с ума. На всякий случай я уточнила:

– Трупы тоже Куликов привозил?

– А то кто же. И все, человечек в наших руках целиком и полностью. Мы поначалу говорим, что, мол, как же ты так в раж вошел, что живого человека как колбасу нашинковал? Ладно, не бойся, мы своих не выдаем. А там уж взнос за членство в братстве начинаем каждодневно брать. Если заерепенится вдруг, так фотографии предъявляем и грозим в полицию передать. Один этот Пискарев не поддался. Видимо, лучше всех знаком был с ритуалами, и нам не поверил. Он даже здесь сумел себя в руках удержать, мы ему уже повторно вина подсунули, тогда только и свалился. А уж труп и фотографии на него никакого воздействия не оказали. Да еще успел кое-кому рассказать.

– Дальше все ясно. Господин Сергей дождался на чердаке, покуда Пискарев останется один…

– Вы бы, барышня, отпустили нас, – заговорил убийца Пискарева. – С одной стороны, пока суд да дело, мы успеем связаться с товарищами, найдется, кому за нас революционную месть свершить.

И засмеялся. Противно засмеялся.

– А с другой что же? – спросила я.

– С другой? – тут он переглянулся с Максимом, тот кивнул. – Мы с вами готовы поделиться, а то и все отдать, раз уж так вышло.

– Ну да, ну да, – закивала я в ответ, – раз так вышло, было бы разумно со мной поделиться. Только как мне вам поверить?

– Да просто взять и проверить. Все здесь, в этом доме. Одного из нас можно связать, со вторым сходить.

– И нарваться на ваших людей? Я там могу и не успеть сказать, как вы с ними поступили.

– Хорошо, – слишком легко согласился Трупоед. – Готовы положиться на ваше слово. Мы рассказываем, где спрятаны деньги, вернее драгоценности, в которые мы их обратили, чтобы не таскать с собой тяжести. Вы идете и забираете, а уходя, говорите нашим людям, где мы.

– Эх, господа, – сказала я укоризненно, – вы ведь при таком раскладе сами станете мне мстить, и это куда как опаснее, чем месть ваших товарищей-революционеров, которая то ли будет, то ли нет. И опять же, схватят вас сейчас, кто помешает мне умолчать о нашем разговоре – вы-то уж точно об этом не заговорите ни с кем, – а при случае отыскать ваши сокровища?

– Последнее вряд ли, – засмеялся Трупоед. – Спрятано без глупостей.

– Придется дом по кирпичику разбирать, – подтвердил его слова мой бывший конвоир, а ныне пленник.