Под солнцем любви (сборник)
Шрифт:
Я потеряла родителей, когда мне было пять лет. После этого оказалась в детском доме, где и прожила до четырнадцати.
Самое главное, яркое и пропитанное любовью воспоминание о родителях – это воспоминание о Новом годе.
Та зима выдалась невероятно снежной – сугробов намело до самых окон. В нашем частном доме были очень широкие подоконники (или я была маленькой?), я любила на них взбираться и смотреть на улицу.
Однажды вечером по обыкновению села на подоконник и с восторгом увидела, что мороз нарисовал на стеклах узоры необычайной красоты. Они состояли из настолько
Спустились сумерки. Один за другим, как елочная гирлянда, вспыхнули фонари. Начался снегопад. На снежинки лился свет фонаря, и казалось, что с неба сыпется не снег, а серебряные блестки.
Рыжий двухмесячный котенок Рыжик прыгнул на подоконник, принялся тереться о мои ноги и громко мурлыкать. Подошла мама, улыбнулась, погладила меня по голове и крепко прижала к себе.
– Ты моя радость, – невероятно нежно сказала она.
– А ты моя, – ответила я и прижала маму к себе еще крепче, чем она меня.
Мама взяла расческу и стала причесывать мне волосы. Как я уже упоминала, у меня волосы темно-каштанового цвета, вьющиеся крупными кольцами, красивые. Точно такие же, как у мамы.
Снег пошел сильнее. Серебро кружилось и переливалось в свете фонарей.
Мы увидели вдалеке папу. Он пробирался сквозь сугробы и нес елку. Папа приблизился к дому и заметил нас в окне. Он улыбнулся и помахал рукой, на которой была надета толстая варежка.
Папа вошел во двор. Вскоре за дверями послышался топот ног – папа сбивал с ботинок снег.
А вечером наряжали елку. Деревце постепенно оттаивало от мороза, и аромат хвои разливался по всему дому. В моем сердце было торжественное ощущение приближающихся праздников – Нового года и Рождества.
Чуть позже мы с мамой сидели в комнате и смотрели телевизор. Вошел папа и загадочным голосом сказал:
– Валя! Пойди-ка в коридор! Ты видела, там Зайчик тебе что-то принес?
– Зайчик? – не поняла я. – Какой Зайчик?
– Ты не знаешь, кто такой Зайчик? – удивленно спросил папа и таинственным голосом поведал: – Зимой по миру ходит Зайчик, заходит в дома и дарит детям угощения. Ну, давай беги в коридор!
Я спрыгнула с кресла и помчалась в коридор. Следом помчался Рыжик. Он был очень веселым и игривым котенком.
В коридоре стоял стул. Я увидела на нем крупный оранжевый мандарин.
– Папа! Мама! – восторженно воскликнула я. – Зайчик принес мандарин! Ура-а!
– Ну так скорее бери его и кушай! – улыбнулась мама.
Я принялась очищать мандарин. В воздухе разлился восхитительный цитрусовый аромат. Я поделилась мандарином с родителями. Мне показалось, что это самый оранжевый и самый вкусный мандарин на свете!
Зайчик приносил мандарины весь вечер. Они были невероятно ароматными и сладкими. Я больше никогда не ела таких вкусных мандаринов.
В Новый год Дед Мороз подарил мне медвежонка. Он был плюшевый, красного цвета и такой хорошенький, что ему подходило только одно имя – Малыш. Он сразу же стал моей любимой игрушкой. Но Рыжику Малыш тоже приглянулся. Однажды котенок настолько заигрался с игрушкой, что отгрыз ей левый глаз.
– Рыжик!
Ну что ты наделал! – воскликнула я и подобрала с пола глаз Малыша.У меня по лицу покатились слезы.
– Валенька, не плачь. – Мама погладила меня по голове и успокоила: – Сейчас мы пришьем Малышу новый глаз!
Она взяла коробку со швейными принадлежностями, и мы стали перебирать пуговицы, чтобы найти подходящий «глаз». Но ничего более или менее похожего на прежний не нашлось, и пришлось пришить Малышу черную пуговицу, которая по размеру была в полтора раза крупнее, чем уцелевший правый глаз.
– Ничего страшного, так даже еще и лучше! – заметив мое недоуменное выражение лица, подбодрила мама. – С таким глазом Малыш будет лучше видеть. Чем крупнее у медведей глаза, тем лучше они видят!
– Да? – с сомнением отозвалась я. – Ну хорошо…
Так у Малыша появился новый глаз.
В тот день, который разделил жизнь на «до» и «после», мела сильная метель. На дорогах ничего не было видно – город окутала сплошная белая пелена. Мама работала учительницей. Шли зимние каникулы, и мама должна была везти учеников в цирк.
– Ну и погода, – глядя за окно, поежился папа и сел на диван. – На дорогах, наверное, ужасные пробки. Может, цирк перенесете на другой день?
– Но у нас билеты на сегодняшнее число, – вздохнула мама. – Так что придется ехать.
Она оделась, собралась выходить из дома и перед выходом спросила:
– Валь, тебе шоколадку купить? Какую хочешь?
– Молочную с орешками! – попросила я.
– Хорошо, – улыбнулась мама.
– Лена, подожди! Вы с учениками где встречаетесь? На остановке? Я тебя подвезу! – Папа встал с дивана. – Там такая метель, тебя просто заметет!
– Андрей, не надо, сиди дома! – отказалась мама. – На дорогах ничего не видно! Сиди, я сама дойду!
– Нет, я тебя подвезу! – настаивал папа.
В итоге мама сдалась. Меня оставили дома. По телевизору шел мультик «Простоквашино», который я очень любила.
– Ты сиди дома, я быстро, – сказал мне папа.
Перед выходом из дома родители как-то особенно на меня посмотрели. Так, как не смотрели еще никогда. Они обняли меня и сказали:
– Я тебя люблю.
Эта фраза прозвучала в унисон. Они удивленно и как-то задумчиво переглянулись.
Мама открыла дверь, еще раз пристально, словно в тревоге, посмотрела на меня, и родители ушли.
Через полчаса громко хлопнула дверь в дом.
– Пап? Это ты? – спросила я и направилась в коридор.
Но неожиданно увидела не папу, а тетю Зою – женщину, у которой мы снимали дом.
– Тетя Зоя? – удивилась я. – А я думала, это папа вернулся.
Тетя Зоя ничего не ответила. Она словно нерешительно подошла поближе, крепко обняла меня и зарыдала.
Из-за метели родители попали в сильную аварию. Их не стало.
Уже не помню, как я оказалась в детском доме – кто меня туда привел, как оформили. Этот отрезок стерся из памяти. В дальнейшем психолог сказал, что из-за потрясения некоторые воспоминания могут стираться. Это защитное свойство человеческой психики.