Под покровом ночи
Шрифт:
Только вот мне абсолютно плевать на его раздражение. Теперь я понимаю, почему не разрешают отношения между сотрудниками. Потому что из-за своей обиды я готова уничтожить его. И мне плевать, какие будут последствия.
— Разумовская! Разумовская! Знаешь что М…
Ян резко закрывает мне рот ладонью.
— Молчи, дура! Не вздумай взболтнуть лишнего! — Такой злости в его голосе я еще не слышала. А глаза готовы испепелить меня на месте.
— Я повторю свой вопрос, — змей вальяжно шагает в нашу сторону, — мышка, у тебя проблемы?
Я отталкиваю руки Яна. Он
— Нет, — я привожу дыхание в норму и поправляю задравшееся платье, — все в порядке.
— Садись в машину, — указывает Ян.
— Я могу подвезти, если у вас проблемы, — продолжает накалять обстановку Соломон, при этом сам оставаясь расслабленным. Ни один мускул не напряжен. Ян же напротив: кипит, словно адский котел.
— Она поедет со мной, — холодно осекает он, не отрывая от меня взгляда.
— Может, дашь девушке выбрать самой? Или бывшие все такие неуверенные в себе? Силу и я могу применить.
Соломон останавливается. С засунутыми в карманы руками и склоненной на бок головой он коварно рассматривает нас.
— Разумовская, — цедит сквозь зубы Ян, окидывая меня пристальным взглядом.
— Ответь мне честно, — мягко и тихо интересуюсь я, делая шаг ему навстречу, — почему ты приехал? Почему хочешь забрать? Ведь будь тебе все равно, тебя бы здесь не было…
Да, я сбавляю обороты и искренне спрашиваю его. Это тот момент, когда он может все исправить. Может. Но не станет. Ян тяжело вздыхает и проходится ладонью по непослушным волосам.
— Малая, ты не услышишь то, чего ожидаешь…
И пусть его голос теплеет, но смысл слов бьет острым выстрелом прямо в сердце. Не давая шанса на исцеление, заставляя его болезненно укутаться в колючую проволоку, которая впивается ржавыми иглами и отравляет мои чувства. Неужели я влюбилась в него? Другого объяснения своей реакции на происходящее я найти не могу.
— Пошел ты!
Подойдя вплотную, с размаху впечатываю ему в грудь телефон, который он только сегодня подарил. А потом разворачиваюсь и иду в сторону Соломона. Прекрасно же знаю, что Ян ничего не сделает, иначе его операция окажется под угрозой. А я лишний раз хочу побесить его. Я заставлю этого упрямого мента признать, что у него есть ко мне чувства.
Соломон победно улыбается и жестом направляет меня в сторону мотоцикла. Я останавливаюсь, как вкопанная.
— Я. На это. Не сяду, — четко выговариваю каждое слово, несмотря на то, что язык меня не слушается.
— Сядешь, — уверенно заявляет бандит.
Я оборачиваюсь назад в поисках спасения, но Ян уже уехал. А на мои плечи обрушивается тяжелая кожанка, пропитанная гипнотическим запахом дорогого табака и пряного миндаля с нотами древесины. Аромат буквально сокрушает своей опьяняющей властью.
— Ты вечно шляешься раздетая. — В хрипловатом голосе звучит раздражение.
— Мне надо забрать из клуба свое пальто, иначе мне точно будет не в чем ходить. А первое, ну так, к сведению,
находится у тебя дома. — Я сердито сдвигаю брови и смотрю на него исподлобья.— Ты мне тоже костюмчик торчишь, так что мы квиты.
Я закатываю глаза. Этот мужчина невыносим.
— Я все равно не могу поехать на мотоцикле, детородные органы мне еще пригодятся.
Я демонстративно задираю платье, показывая, что на мне чулки. Выражение его лица моментально меняется. Страсть. Секс. Похоть. Разврат. Дерзость. Жгучий коктейль вспыхивает в его змеиных глазах. Я тут же опускаю платье как можно ниже. Провоцировать Соломона я не планировала. Просто из-за алкоголя туго соображаю. Но уже поздно думать, бушующий огонь в его взгляде обжигает мне кожу. Он достает телефон и подносит его к уху, не прерывая зрительного контакта.
— Подгони машину, — коротко приказывает он заметно осипшим голосом.
— Подожди, я заберу пальто и приду, — устало срывается с моих губ.
— Стоять! — Властно дергает меня за талию и небрежно кладет на мое плечо мощную руку. — Со мной пойдешь. Не сбежишь от меня, мышка.
— А как же твоя рыжая подружка? — ехидно интересуюсь.
— А ты что, ревнуешь? — бархатисто стелет змей.
— Я? Вот еще, — усмехаюсь. — Смотреть на то, как ты ее лапал, будет неприятно любому адекватному человеку.
— Кстати, по поводу адекватности. Ты задолжала мне видео.
— Мне жаль тебя расстраивать, но ты его не получишь. Но можешь не переживать, в ту ночь я кончила трижды.
— Не провоцируй меня, мышка. У меня острые зубы и я не кусаюсь, а сжираю целиком.
И почему я в этом ни капельки не сомневаюсь?
Мы заходим в клуб. Рядом со змеем идти гораздо проще, люди сами расступаются перед ним, образуя коридор. Поэтому забрать пальто не составляет труда. И уже через пару минут мы выходим на улицу и садимся в большой черный «Кадиллак». Соломон следует за мной на заднее сидение и словно ленивый хищник царственно разбрасывает громадное тело, что заставляет меня немного напрячься.
— Отвези меня домой, я устала. И прошу, верни хотя бы телефон.
Я растекаюсь лужицей на мягком сидении, и от былого напряжения не остается и следа. Вот что значит комфорт. Соломон мне не отвечает, лишь отдает приказ водителю, и мы трогаемся.
— Почему ты не разрешил мне выпить? — Я снова хмурю недовольную мордашку.
— Я смотрю, ты все равно поступила по-своему. Мышка, поверь, Саид подсыпал бы тебе такой наркотик, что ты бы оседлала его прямо там. А потом тебя, скорее всего, просто пустили бы по кругу. Например, как твою подругу.
Последние слова меня оглушают, словно по виску прилетел удар кувалдой.
— Ч-что ты сказал? — Я подскакиваю с места. — Разверни машину, я должна забрать ее!
— Успокойся! Твоя шлюховатая подруга и без наркоты напрыгалась на Глебе и Саиде. Не переживай, я дал им указание отвезти ее домой.
— Ты очень щедр! — цежу я сквозь зубы и скрещиваю на руки груди.
Я, конечно, в курсе нимфомании Марины, но то, что сказал Соломон, приводит меня в бешенство. И я даже не понимаю, на кого больше злюсь.