Под чёрным бархатом небес
Шрифт:
Она пристально посмотрела Егору в глаза.
– Ты ведь мечтал меня увидеть?
– Я не знал, кто ты.
– Ты и сейчас не знаешь. Я это ясно вижу. Как вижу и то, что теперь ты мечтаешь добежать до церкви и просить защиты у Бога.
Поникший Егор вяло опустился на стул. Попытаться сбежать было самой глупой мыслью родившейся в голове в тот момент. А Смерть продолжила:
– Вот вы называете Бога творцом. И это не удивительно. Конечно, ведь он сотворил ваш мир. А кто мог сотворить целый мир? Конечно, только Господь Бог. Но только ли ему
– В мечты?
– Егор лишь горько усмехнулся.
– Да, в мечты. Опять же повторю, не нужно говорить - мечты пусты. Это не так. Вы просто привыкли так считать, как привыкли думать, что реальность - единственная форма существования материи, которая не зависит от способов её восприятия. Увы, это не совсем так. Само восприятие меняет реальность. И если подумать, то восприятие, даже в общем смысле, вещь достаточно субъективная. Сотни лет назад люди уже научились входить в иные формы сознания. И восприятие ими реальности, уже иной реальности, было ничуть не менее действительно, чувственно и глубоко, нежели этот простецкий мир. Но зачем вам это? А за тем, что человек не может жить в одном мире. Вам нужно развитие. Обязательно! Но развиваться в одном мире вам сложно. Далеко не у всех на это хватает сил. Остальным приходится помогать. Эта помощь и есть моя суть...
Тяжело вздохнув, Егор едва слышным голосом задал давно вертящийся на языке вопрос:
– А как же я?
Смерть ещё раз окинула Егора критическим взглядом и заявила:
– Я в тебе не ошиблась.
– Что это значит?
– Тебе же говорили, что мы одного поля ягоды. Твой шеф необычайно прозорлив.
– Я это знаю. Но всё-таки?
– Ну, что ж, поясню. Для нас убийство - всего лишь работа. Ни я, ни ты не чувствуем ненависти. А она, поверь, отравляет жизнь куда сильнее, чем страх смерти. И завистью ты не испоганил душу... На тебе вообще нет грехов.
– Но я же...
– Да, ты убивал. Но повторюсь, без ненависти. Если бы не твоя работа, ты бы мог стать ангелом.
От услышанного Егор аж закашлялся. Но Смерть продолжила:
– Ты мне понравился с первого взгляда. И я намерена выполнить твою просьбу.
– Какую?
– голос предательски дрогнул.
Смерть выпрямилась. Глаза сверкнули словно древние обсидиановые клинки. Голос загремел, полнясь устрашающей радостью:
– Мой ангел смерти! Я буду рядом с тобой всегда!
И она улыбнулась, затягивая Егора в бесконечный водоворот чёрных глаз...
Великий секрет гномов
– Входи, Нерр!
– голос шамана был как всегда спокоен.
Через мгновение скрипнула дверь и в роскошную пещеру гномьего колдуна осторожно ступил седой шахтёр.
– Здравствуй, великий Гаргус, - старик смущенно потупился, словно боясь ослепнуть от кричащей роскоши убранства, - Как
ты узнал, что это именно я пришёл? Неужели шаманы видят сквозь двери?– Да, Нерр. Знание шаманов позволяет видеть многое, незримое другими, - колдун медленно прикрыл очи, напуская на себя ещё более важный вид и думая: “Старый идиот! Да, твои бубенцы в бороде слышны за версту!”
Седой шахтёр поражённо раскрыл рот, но быстро опомнившись, отвесил глубокий поклон.
– Полно кланяться, Нерр, - теперь речь шамана полнилась добротой и снисхождением, - Что привело тебя в мои чертоги?
Старик выпрямился, несколько раз вздохнул и, собравшись с силами, произнёс:
– Тревожные сны одолевают меня. Уж не знаю что и делать. Начал было пить огненную воду...
– И что?
– Поначалу помогало. Но теперь нет и от неё проку.
– Хм... Что ж за сны тебя беспокоят?
– Да, вот кажную ночь снится мне, что будто бы мы проиграли великую войну и живём в рабстве. Мерзкие гоблины из западных пустошей измываются над нашими как только захотят! А я в кандалах безостановочно машу киркой в забое! Сил моих больше нет!
– старик издал полный горечи и отчаяния стон, с мольбой посмотрел на шамана и дрожащим голосом попросил: - Может ли великий Гаргус чем-то помочь?
Колдун на несколько мгновений застыл, бесстрастно наблюдая как слеза бежит по забитыми шахтной пылью морщинам, затем извлёк из складок одежды мизерный пузырёк.
– Это снадобье не даст глупому бреду лезть в твои сны.
– О! Великий Гаргус! Ты счастье нашего ущелья!
– старик тут же повалился на колени и попытался поцеловать туфли шамана.
– Нерр, побереги свою спину. Её лечение обойдётся тебе дороже избавления от страшных снов.
Старик крякнул и заискивающе посмотрел на шамана.
– А во сколько обойдётся мне зелье от кошмаров?
– Пустяки! Всего двадцать унций золота.
– Двадцать? Но... Великий Гаргус, у меня нет таких денег.
– А сколько есть?
– Только пятнадцать. Это всё, что у меня есть.
– Не беспокойся! Заплати сейчас пятнадцать. А осенью отдашь ещё пятнадцать, - и глядя в удивлённые глаза старика, шаман насмешливо пояснил, - Проценты, Нерр.
И лопочущий благодарности старик был выдворен за дверь.
Задвинув засов и наложив на вход заклятие, исключавшее проникновение кого бы то ни было, Гаргус устало растянулся в любимом кресле. Унизанные перстнями пальцы помассировали покрытый жидкой сединой череп, веки медленно опустились, а из горла вырвался стон:
– Как же утомляют эти дубоголовые!
– А ты чего от них хотел?
– раздалось за левым плечом, и из быстро рассеивающегося столба синего дыма навстречу Гаргусу шагнул укутанный в золотую накидку гоблин.
Шаман тут же подскочил как ошпаренный, расплылся в подобострастной улыбке и отвесил полный сыновнего почтения поклон. Но гостю не было никакого дела до реверансов гномьего шамана. Он невозмутимо прошествовал мимо согнувшегося в поклоне, брезгливым жестом скинул с кресла тигровую шкуру, медленно уселся и уставился на Гаргуса.
– Немедленно убери с лица эту мерзость!
– О, прости великий!
– Гаргус в мгновение ока стёр колдовскую маску, став таким же зеленокожим гоблином.