Чтение онлайн

Он, блядь, труп.

Труп, ей богу.

Темный дергает в плечо, чтоб я перестал рваться и остыл.

Не работает. Рев в ушах. Вместо крови какое-то адское топливо, что мотор топит на убойный, расколачивающий ребра ритм. Ни хрена никого не слышу. Ведьмака одного вижу и слышу его истерический смех.

Забавляется, сука моей реакцией естественной, он утаскивает мою девочку, а мне сейчас не до разума, чтобы понимать, что даю ему то, что он хочет.

– Не переживай, я постараюсь быть с ней нежным…в первый раз.

Сука!

Я буквально ревом рычу, как меня распирает желание, позвоночник ему

выдрать, но выбраться из хватки Темного, все равно не могу.

– А может, и не буду… - истерически ржет ублюдок, уводя мою Миру за собой.

– Похороню, сука заживо! – цежу сквозь зубы. – Клянусь!

– Влад, позаботься о нашем сыне!– выдает напоследок Мира и отворачивается.

– Мира! – ору во все горло. Однако, она лишь уши свои закрывает, продолжая идти без оглядки.

– Мира!– выстанываю измученно. –Я спасу Ярика,– обещаю, уверенно.
– Ты только не блокируй меня в сознании, хорошо?

– Прощай Влад!– вышептывает Мира и все обрывается…

Мои легкие медленно и мучительно сгорают в пламени, охватившем все мое тело. Кровь закипает, испаряясь в венах. От чувств остается одни ошметки.

– Темный, какого хрена? – дергаюсь в его стальных руках. Мира ушла вслед за ведьмаком. Сын неизвестно где, с гребаной бомбой под стулом. А он, вместо того чтоб предпринять, какие то меры - удерживает меня, чтоб я не ринулся в след за парой. – Отпусти! – вырываюсь отчаянно. Я прекрасно понимаю, что сейчас рисковать нельзя. И пока мой сын не будет в безопасности, я не дернусь, хоть и жажду невыносимо сильно.

– Угомонись… - требует, продолжая на месте удерживать. – Кот, девочку приведи, быстро… - командует спокойно.
– Я чувствую ее страх, она тут в галерее…прячется.

– Как ты мог дядя?
– кулаки сжимаю, чтобы меня не рвануло, и сгоряча не врезал ему же за его бездействие. – Да отпусти ты, я сына хочу увидеть…

– Я отпущу Влад, а ты ради всего святого не дергайся. Понял?

Какого хрена тут творится? Почему он так спокоен? И где мой…

– Батя где? – спрашиваю, вспомнив, что он тоже в самолете летел.

Наконец руки Темного оставляют меня в покое, и я тут же к монитору несусь на ватных ногах, мать вашу. И как только мой зоркий взгляд цепляет силуэт сына на экране... Мое сознание верещать начинает. Да громко так. Что я не могу толком услышать, что мне отвечает Темный.

Мой сынок сидит в центре темной комнаты. Напуганный. В слезах. Привязанный. А к его стулу, на котором он сидит - приклеенная бомба.

– Сука! – долблю по столу, привлекая внимание дяди.

– Что там? – подходит тут же.

– Мой сын, неизвестно где, а под ним… - голос дрожать начинает.

– Седой! – орет Темный, не обращая внимания на мою панику.
– Комп к сети подключён, работайте быстро… - кивает на монитор компа, а сам к девчонке направляется, которая стоит в пяти метрах от нас.

– Привет Верочка! – садится перед ней на корточки. – Испугалась? – спрашивает, по плечу поглаживая. Та кивает испуганно и слезы вытирает. –

Не бойся нас, мы не обидим! – гипноз начинает использовать.

– Темный! – Седой привлекает наше внимание. – Я смог обнаружить местонахождение камеры, она в пятидесяти метрах от галереи…

– Красава, Седой! – радуется дядя.

Лишь сейчас мне удается сделать полноценный вдох, не смотря на то, что моему существу, по-прежнему тяжело находиться в этой галлерее.

– А теперь живо искать его, пока малой не испугался совсем… - толкает меня в плечо, заставляя двигаться на выход.

Бегу как ошпаренный за Котовым. Бегу, и мне кажется, что ноги сейчас не подчиняются моим командам, потому что передвигаются неестественно быстро, для моего понимания. Это все страх – страх за собственное дитя. Который сидит и плачет, в темноте. Совсем один.

Все происходит очень быстро. Сознание, только и успевает запоминать все вспышками яркими.

Вот мы выбегаем из галереи. Вот мы уже у двери какого-то склада. Вот Темный дверь, со всей дури выносит. И вот он мой маленький мальчик… Сидит и хлопает своими заплаканными глазками.

– Ярик! – подбегаю к нему и аккуратно, чтоб лишний раз не сдвинуть стул, падаю перед ним на колени. – Сынок мой! – щечки от слез вытираю. Лихорадочно прощупываю его плечи, ручки, грудь. Вроде все цело. – Я сейчас тебя освобожу… - хватаюсь за веревки.

– Он к бомбе не привязан! – сообщает Котов. – Влад аккуратно развязывай, а ты Ярик не шевелись, хорошо? – просит спокойным голосом.

– Я к маме хочу! – плачет сын. – Тот дядя сказал, что я больше ее не увижу…

Я убью тебя ублюдок ебаный… УБЬЮ!!! Ору дуром внутри себя.

– Не бойся сынок! – развязываю узлы, один за другим, стараясь выглядеть бодрым. – Мама скоро вернется. Она обязательно вернется…

– Ты обещаешь? – носом шмыгает, успокаиваясь.

– Клянусь Ярик! – на руки его хватаю, пока Темный стул на месте держит. – Клянусь родной! – прижимаю его меленькое тельце к себе и на хер уношу свои ноги оттуда.

– Ты…ты мой папа да? – шепотом спрашивает измученный голосок, прижимаясь к моей груди.

Боже! Меня разрывает на части из-за того, как малыш произносит слово «папа». Прижимаю сына к груди. Рвано вдыхаю его детский запах, а после, набравшись немного смелости, выдаю…

– Да, малыш! – целую его темную макушку. – Я твой папа! И теперь ты будешь всегда в безопасности!

Мира

Как только Борисов, выволок меня из галереи, то сразу повел меня к припаркованному микроавтобусу, который стоял неподалеку, во дворе, пятиэтажных домов.

– И что ты собираешься делать? – осмеливаюсь спросить, усаживаясь на пассажирское сидение.

Я на панике. Мучительная агония добирается до остатков сердца и разбивает те немногие крошки, что от него остались, просто в мельчайшую пыль. Мой сын где-то в темноте, привязанный, с бомбой под стулом… Боже…

– Для начала, ты наденешь вот это… - он кидает мне на колени наручники. – Не хочу, чтоб твои когти снова вонзились в мое горло…

– Я одену, - тут же соглашаюсь, - Но только, пожалуйста, обезвредь бомбу! – умоляю жалостливо, уже напяливая на свои запястья оковы.