Чтение онлайн

Он испытывал искушение. Даже более того.

– Мне это не нравится, – повторил Коллиар, убеждая скорее самого себя, чем Салли. Однако, как сказал капитан в тот день, когда она появилась на «Дерзком», это не должно нравиться, это надо просто делать.

К тому же образ Салли, облаченной в женское платье, возникнув в сознании, не желал оттуда исчезать, и ему не терпелось узреть этот образ в реальности.

– Нам нужно найти какое-нибудь место, чтобы укрыться на светлое время суток.

– Разумеется, – согласилась Салли. – И чтобы вы могли восстановиться.

Коллиару не

хотелось признавать себя небоеспособным, однако всякий раз, когда ему казалось, что дезориентирующие процессы в нем прекратились, земля под ногами внезапно вспучивалась, чтобы встретить его не самым ласковым образом. И каждый раз Салли успевала его подхватить. И было очень приятно обнимать ее за плечи и прижимать к себе. Даже более чем приятно. Это было восхитительно. Слава богу, она была достаточно сильной, а также выносливой, решительной и толковой.

Уже под утро Коллиар заметил впереди развалины старого хлева – на расстоянии около мили, к юго-востоку за большим полем, на пологом возвышении. Одна половина строения полностью развалилась, другая казалась достаточно крепкой, и, по всей видимости, оно давно было заброшенным.

– Нам туда, – мотнул подбородком Коллиар, и они, свернув, стали подниматься по склону.

Они приблизились к хлеву осторожно, держа пистолеты наготове, но он и в самом деле оказался покинутым. Двор зарос высокой травой, в воздухе не ощущалось присутствия каких-либо животных. Наверху, под крышей, сохранился чердак с окошком, через которое можно было обозревать окрестности и даже, вероятно, увидеть гавань, находившуюся, судя по всему, недалеко – бриз доносил до них знакомые морские запахи.

– Место, похоже, вполне безопасное, – удовлетворенно заметила Салли.

На чердаке обнаружилось некоторое количество сена, разбросанного в углу. Коллиар устроился около окошка, откуда открывался отличный вид на дорогу.

– Ляг поспи, – предложил он Салли.

Та ничего не ответила и, опустившись на колени по другую сторону окна, принялась выгружать добытую одежду и еду. Яблоки, хлеб и сыр были выложены на предварительно расстеленную тряпицу. После этого Салли взглянула на Коллиара и произнесла:

– Дэвид…

Собственное имя прозвучало для него подобно удару в колокол.

– Со мной ты в безопасности, – продолжила она. – Так же как и я была в безопасности с тобой.

Осознание верности этих слов накатывалось на него подобно приливу – медленно, но неотвратимо.

– У тебя была тяжелая ночь, и сон тебе необходим больше, чем мне. Хотя бы недолгий. Но сначала тебе нужно поесть. Это пойдет тебе на пользу, и будет легче заснуть. – Салли протянула ему клин сыра и дольку яблока.

– Дома ты так же… всеми распоряжалась и обо всех заботилась?

Вид у Салли стал менее уверенным и вроде как даже слегка печальным.

– Нет… Теперь уже нет. Не осталось никого, о ком можно было бы заботиться. Ричард теперь заботится о себе сам.

– Я начинаю понимать, почему тебе так нравилось в кубрике, несмотря на присутствие Гамиджа.

Салли улыбнулась.

– Я так привязалась к этим мальчишкам. Но ведь у них все будет хорошо, верно? Надеюсь, за время моего отсутствия там ничего не случится. Но если

Гамидж примется за старое, я с помощью Уилла снова накормлю его перцем. – Меж ее бровей возникла небольшая складка. Казалось, она была способна решать проблемы на расстоянии, если как следует сконцентрируется.

– Так, значит, ты признаешься, что отравила его?

Салли постаралась скрыть улыбку, впившись зубами в яблоко.

– Почему бы и нет? Хотя это не было настоящим отравлением, я и сама ела из той миски. Но следует признать, из-за ударной дозы перца вкус у рагу, по выражению Йена Уэрта, был весьма дерьмовый.

Коллиар усмехнулся.

Пока они ели, небо над безмолвными полями мало-помалу светлело. Урожай давно был собран, и окрестности оставались пустыми. Из-за ненасытной потребности Бонапарта в солдатах для его Великой армии, департамент Финистер, очевидно, лишился значительной части крестьянства.

Вскоре Коллиар уснул, но сон длился лишь пару часов, поскольку его организм давно привык к регулярной смене вахт. Очнувшись, он обнаружил, что солнце поднялось уже достаточно высоко, а вокруг царит тишина, лишь изредка нарушаемая жужжанием пролетающих пчел. Солнечные лучи разогрели каменные стены и выпарили из воздуха предосеннюю хрустящую свежесть.

Салли тоже спала, приткнувшись к стене у самого окошка. Ее рот был слегка приоткрыт, в руке, лежащей на коленях, она сжимала пистолет, который Коллиар аккуратно у нее забрал.

Ее волосы блестели и переливались на солнце, точно пролитый мед, призывая прикоснуться к ним и пропустить эти струи живого шелка меж пальцев. Салли не двигалась, ее глаза, способные сверкать негодованием, были закрыты, и Коллиар, пользуясь этим, провел ладонью по ее щеке, столь щедро усыпанной веснушками, которые казались живыми и горячими на фоне бледной кожи.

Интересно, на остальных частях тела они присутствуют в таком же изобилии? Коллиар вновь попробовал представить, как Салли выглядит без одежды. И будут ли конопушки на плечах и груди с той же силой побуждать к поцелую, как это делает небольшая родинка у края ее розовых губ?

Всего лишь поцелуй, пытался Дэвид обмануть самого себя. Один-единственный. Пока они здесь, вдали от корабля с множеством зорких глаз и необходимостью соблюдать дисциплину. Пока у него есть возможность сорвать сладкий запретный плод. Другого такого шанса не представится.

Коллиар понимал, что не должен этого делать. Что его желание поцеловать Салли абсолютно аморально: она его подчиненная, они находятся в тылу врага с заданием, которое необходимо выполнить, и кроме того, она младшая сестра Мэтью Кента.

Однако она выглядела такой нежной и привлекательной в своем помятом мундире… Если другие офицеры и гардемарины расхаживали в кают-компании и кубрике в одних рубашках, то Салли, ради сохранения тайны, приходилось постоянно париться в полном обмундировании.

Нет, он не мог противостоять желанию. Да и не хотел.

Он поцеловал ее в уголок рта, где гладкая кожа щеки сменялась коралловою плотью губ, которые были такими же обветренными, как и его собственные. И в то же время они были сонно-податливыми и плюшево-нежными, как спелый плод.