Почти герой. Дилогия
Шрифт:
— Манна отличается только способом ее добычи, — профессор решил пояснить Бульт и всем остальным заданный вопрос. — Энергия огня не сильнее энергии воздуха, но добыча энергии огня намного легче. Достаточно развести костер и уже есть готовый источник манны, в то время как в воздухе, согласитесь его у нас очень много, нужно попотеть, прежде чем найдешь крохи энергии. Так же дело состоит и с землей, и немного легче — с водой. От обнаруженного источника будет зависеть, как быстро вы заполните свою внутреннюю чашу… А теперь давайте это запишем.
Все послушно заскрипели
— Так же в мире есть еще несколько элементов, но качать, если можно так выразиться, из них манну у магов не практикуется. Считается, что с заряда молнии можно моментально пополнить магические силы, но с такой задачей справляются разве что архимаги и высшие.
Я ожидал, что в мою сторону повернуться головы, но ничего подобного не произошло. Все уже давно начали воспринимать меня как недотепу–переростка, который носит золотой амулет лишь для хохмы. Надо мной можно поиздеваться, потыкать пальцем, и всегда убежать, когда я в ярости рву на себе волосы и грожусь непонятными словами. Черт! Неужели все действительно так плохо?? Не могу поверить, что я до такого докатился…
А потом дверь открылась, и на пороге показался вышколенный и хорошо одетый слуга, задача которого не подметать или готовить, а передавать сообщения и радовать магов своим раболепием. Он сказал, что господина Тода Дархана, то есть меня, вызывают к вышестоящему начальству. На мое удивление Герп лишь махнул рукой, сказав при этом, мол, ладно, все равно никогда ничему не научусь.
Я с радостью покинул аудиторию, и только после этого с беспокойством обратился к слуге:
— А кто меня хочет видеть?
— Леди Натали Гардинг. Она в своем кабинете. Я вас провожу.
— Не надо, я выучил эту дорогу наизусть.
— Извольте, но у меня поручение, сэр. — Слуга остался невозмутимым, и я перестал спорить.
Дошли мы быстро, минуты за три–четыре, и за это время мой проводник оставался глухим и немым. Дойдя до двери, он проследил, чтобы я в нее вошел, а после развернулся и двинулся по своим делам.
Хоть я уже начал воспринимать себя почти за джентльмена, но постучатся — забыл. Вошел без страха и упрека, словно в гости шел не к даме, а к самому себе.
Гардинг сидела за столом и что–то записывала на пергамент. Разведчик из меня никакой, и мои шаги она услышала без особых проблем, подняв глаза. Я опустился в низком шутовском поклоне, словно снимал шляпу, а она произнесла:
— Сядь.
Я так и сделал. Долго молчал, а она писала и писала, скрепя пером. Потом я не выдержал, и протянул с натяжкой:
— Если есть что сказать, то слушаю внимательно.
Не хочу пропускать лекцию профессора Герпа понапрасну, ведь он рассказывает о манне…— Не беспокойся, — она не оторвала взгляд он бумаги, но усмехнулась. — Я попрошу профессора Герпа позаниматься с тобой сверхурочно.
Мои глаза округлились уже только от одной мысли, что мне придется видеть рожу Герпа лишний раз, поэтому я быстро исправился:
— Не надо, у него много дел, да и основы я уже усвоил…
— Вот как? С удовольствием бы послушала… но не сейчас, верно? — Натали наконец–то подняла на меня свои огромные зеленые глаза, в которых я мгновенно потонул; они были необычайно красивы.
Мы помолчали еще немного, но лишь потому, что меня не замечали, а сам я не подозревал, что могу сказать. Неспокойно ерзал на стуле и окидывал взглядом кабинет, от которого меня уже тошнило. Некоторые вещи, правда не вызывали у меня рвотных позывов, как вон та статуэтка из чистого золота. Я присмотрел ее уже давно, и если деканша не перестанет меня донимать, клянусь, этот сувенир станет моим. Как и макет золотой рыбки с фарфоровыми тарелками, которые явно расписаны вручную рукой мастера.
— Так что же вы хотите? — не выдержал я.
Раньше за подобное мне всегда давали дополнительный наряд, но сегодня у моего любимого и самое главное любящего (захотелось сплюнуть себе под ноги) декана было хорошее настроение, и она даже не заметила моей резкости.
— Хотела переговорить с тобой, Дархан.
Не люблю когда меня так называют, но говорить об этом ей явно не следует.
— Тогда я весь внимания.
Гардиг не была влюблена в канцелярию, и поэтому с радостью воспользовалась возможностью отложить перо в сторону. Сделав это, она размяла руку, и даже позволила себе зевнуть и потянуться. Мне пришлось делать вид, что я нисколько не видел, как ее кофточка натянулась, оголяя плоский живот. Так было спокойнее и правильней.
— Последним временем, — начала декан, — у тебя появилось очень много новых увлечений. Ты стал пьянствовать вопреки тому, что вино достать в стенах Академии очень проблематично; стал общаться со слугами и проводить вечера непонятно с кем.
Я не хотел говорить, что она мне не мамочка, и я сам знаю, что мне делать, но похожие слова вылетели сами собой:
— Это мои личные дела, и давно прошло то время, когда мне нужна была нянька.
— Вот как? Я конечно согласна, что ты уже не ребенок, но в Академии есть правила, которые нарушать нельзя. Итак, ты мне ничего не хочешь сказать?
— Хм. Вы хорошо сегодня выглядите, цвет вашей юбки гармонирует с глазами.
— Спасибо, — Натали игриво сверкнула глазами, но было видно, что лестью ее с толку не сбить. — Я тебе подскажу: ходят слухи, что на территории главного корпуса действует шайка возмутителей спокойствия.
— Это вы о ком? — иронично спросил я, но по спине пробежался холодок. — Обо мне что ли?
— Нет, что ты. Я считаю, что ты не имеешь прямого отношения к смутьянам, хотя и прекрасно осведомлен обо всем. Это ведь слуги, они поставляют тебе алкоголь?