Почетная гвардия
Шрифт:
Оглушенный и понесший потери разведотряд отступал по шоссе прочь от места обстрела, который продолжался еще минут пятнадцать после того, как они скрылись из виду. Преследования не было.
Маккол связался с Гаунтом и сообщил дурные новости.
Не переставая наблюдать за северными подходами, откуда мог появиться враг, разведотряд после отступления дожидался основных сил почетной гвардии на отметке 00.58, на выходившем на запад травяном пастбище в пятнадцати километрах к югу от Бхавнагера.
Солнце
Маккол выбрался из «Саламандры», пройдя мимо Бонина, занимавшегося раной на лице Каобера, и направился к «Гневу Пардуса». Он бросил беглый взгляд на Священные Холмы: горный массив в семидесяти километрах от них, далекие вершины сияют в лучах заходящего солнца. Отчетливо видные ледяные склоны, окутанные лентами облаков, возвышались на девять тысяч метров над уровнем моря. Картина впечатляла.
Но чтобы добраться туда, придется столкнуться как минимум с одним танковым подразделением, окопавшимся в единственном месте, где можно достать топливо, затем пробраться через джунгли, а потом по бездорожью предгорий. Все это делало перспективу совсем не радужной.
Гром, отзвук слишком жаркого летнего дня, прогремел над соседними холмами. Ветер принес с собой запах грядущего дождя. Завитки серых облаков неслись с севера, заволакивая чистое небо, остававшееся лазурным и голубым с того самого момента, когда утром рассеялся туман.
Молодые шелоны и похожие на коз травоядные животные паслись и играли на роскошном пастбище недалеко от точки сбора гвардии. Колокольчики на их шеях глухо звякали.
Сирус со своими людьми производил срочный ремонт израненного «Гнева Пардуса». Они смеялись и шутили, обсуждая в деталях недавнюю схватку и тот факт, что выбрались из нее живыми. Никто не говорил о погибших. Позднее будет подходящее время для этого. Маккол был уверен, что когда Бхавнагер будет взят, придется оплакивать не одного «Завоевателя».
Когда Ле-Гуин догнал его, пробираясь по траве, с которой нежно играл ветер, Маккол тут же его узнал, хотя никогда прежде не видел. Это был невысокий, ладно скроенный человек лет тридцати в форме пардусского танкиста и кожаном плаще с флисовой подкладкой. Ле-Гуин расстегнул ремни кожаного подшлемника и снял гарнитуру вокса. Кожа у него была темнее, чем у большинства пардусцев, голубые глаза сияли.
— Холодная голова, сержант, — сказал он, протягивая Макколу руку.
— В какой-то момент все казалось очень жарким, — ответил тот.
— Да, но таковы все лучшие битвы.
— Я думал, Сирус может взорваться, — вставил он.
Ле-Гуин улыбнулся.
— Ансельм Сирус — старый боевой пес. А еще он лучший командир «Завоевателя» в Пардусском бронетанковом. Кроме, может быть, Уолла. Они вечно соперничают. Оба — истинные асы. Позвольте Сирусу совершать его героические поступки. Он по-настоящему
хорош.Маккол кивнул.
— Я знаю таких же пехотинцев. Хотя думал, что они его обставят. Но это сделали вы.
— Величайшее удовольствие для меня — это применять по назначению мощь моей крошки. Я просто делал свою работу.
«Серый мститель» залег неподалеку в высокой траве. Его массивная пушка держала на прицеле дорогу на север. Маккол подумал, что попади он в танковые войска, его выбором стал бы именно «Разрушитель». Это был бесшумный хищник… Ну, насколько это вообще возможно для более чем пятидесяти тонн бронированной мощи. Охотник. Маккол ощущал свое родство с охотниками. Он был им всю свою взрослую жизнь до Гвардии и, по правде говоря, оставался им и поныне.
Несколько шелонов на пастбище внезапно задрали головы к небу и стали двигаться на запад.
Через минуту гвардейцы услышали гром на юге.
— А вот и они, — промолвил Ле-Гуин.
Почетная гвардия подтягивалась к точке сбора. Как только танки оказались на своих позициях, за ними расположились батареи «Гидр», а следом окопалась пехота.
— Вот теперь точно начнется веселье, — промолвил рядовой Куу Ларкину, лежа в траве.
— Надеюсь, не слишком долго, — пробормотал в ответ Ларкин, проверяя лонглаз.
Как только все заняли позиции, Гаунт созвал командиров на совещание. Они собрались в его «Саламандре»: Клеопас, Роун, Колеа, Харк, доктор Курт, командиры танков, отрядов и сержанты взводов. Одни были с планшетами, другие с картами. Некоторые сжимали в руках оловянные чашки со свежим кофеином или крутили сигареты.
— Предложения? — спросил комиссар-полковник, начиная совещание.
— У нас осталось не больше четырех часов светлого времени суток. Половина уйдет на то, чтобы добраться до позиции, — сказал Клеопас. — Предлагаю полюбоваться закатом.
— Это значит, что мы потратим как минимум полдня, чтобы подзаправиться и развернуться, и то лишь когда возьмем Бхавнагер, — ответил Роун. — Вот и еще полдня улетит.
— И что? — скептично промолвил Клеопас. — По-твоему, мы должны бросаться сломя голову, чтобы разбить их сегодня, так, майор?
Несколько пардусцев засмеялись.
— Да, — холодно отозвался Роун, словно правота его предложения была такой очевидной, что Клеопас был бы дураком, если бы не понял этого. — Зачем терять оставшееся светлое время? У нас его не много. Есть другой путь?
— Удар с воздуха, — встрял комиссар Харк.
Все до единого командиры танков застонали.
— Ох, я вас умоляю! Это превосходная возможность задействовать бронированную технику, — взмолился Сирус. — Оставьте это нам.
— Я скажу тебе, капитан, что это такое, — мрачно ответил Гаунт. — Это прекрасная возможность провести операцию во имя Бога-Императора максимально эффективно и целесообразно. Мы здесь не для того, чтобы красоваться в танковых сражениях и добывать себе славу.