Чтение онлайн

— И кто из вас хочет быть моделью?

— Эта девушка, — ответил Джек, указывая на меня. — Простите, а вы кто?

Молодой человек взглянул на Джека так, будто тот задал ему неприличный вопрос, но все же ответил:

— Я — Рафаэль. Правая рука миссис Стюарт.

Потом он стал разглядывать меня с ног до головы. Мне стало холодно и стыдно, словно я стояла совершенно голая. Мне хотелось закрыться руками, но я боялась пошевелиться под взглядом этого Рафаэля.

— Нет. Спасибо, — наконец сказал он.

Я не поняла, к кому из нас он обращается и о чем говорит.

— В настоящее время мы не можем вас

Он повернулся, намереваясь уйти. Не знаю почему, но я была обрадована его отказом. Если меня каждый раз будут так рассматривать, честное слово, лучше работать в автомобильной закусочной, чем в модельном агентстве.

— Постойте, — сказал ему Джек. — Но у нас была назначена встреча не с вами, а с Ким Стюарт.

— Ким поручает мне делать отбор, чтобы она не тратила время на неподходящих кандидатов.

— Почему вы считаете ее неподходящей? — не унимался Джек.

— Джек! — Я дернула его за рукав. — Нам лучше уйти.

Зеленовласый молодой человек снова повернулся к нам. Он глядел куда-то вбок. У себя в замке я не потерпела бы такого обращения с принцессой. Но, как я уже не раз убеждалась, учтивость в нынешнее время перестала быть обязательной.

— Ну, если говорить с жестокой прямотой... — Он по-прежнему избегал глядеть на нас. — Ваша девушка слишком низкорослая. И слишком толстая.

— Толстая? — одновременно воскликнули мы с Джеком.

— Вот это... — Он подошел ближе и провел рукой в непосредственной близости от моей груди. — Об этом вообще не может быть и речи. У нас есть модель по имени Тайра. Ее грудь меньше вашей, но и то ей приходится тщательно упаковывать свои округлости. Некоторые модельеры отказываются с ней работать из-за ее бедер. А они тоже меньше ваших.

— По-вашему получается — у девушек не должно быть ни груди, ни бедер, — ехидно усмехнулся Джек. — Но грудь и бедра — самое красивое в женской фигуре.

Рафаэль поморщился:

— Это ваше мнение. Но агентство не выживет на соблазнительных купальниках, а высокая мода диктует свои законы. И они не совпадают с пристрастиями озабоченных подростков. Попробуйте обратиться в «Плейбой».

Я ничего не поняла. При чем тут какие-то подростки? И чем они озабочены?

— Нет уж, спасибо, — покачал головой Джек.

— К сожалению, я сказал вам не все. Взять хотя бы волосы вашей девушки.

Он бесцеремонно тронул рукой мою прядь, словно это был парик.

— Времена локонов в стиле «Домика в прерии» безвозвратно прошли. Да и с кожей у нее проблемы.

— Чем вас не устраивает моя кожа? — не выдержала я.

— Она какая-то... странная. Вы когда-нибудь пользовались увлажняющими средствами? Такое ощущение, что вы не применяли их лет десять.

Лет триста!

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Мерилл.

— Джек! Ты здесь?

В стенах родного дома неуклюжесть Мерилл не так бросалась в глаза. А здесь... Эти болтающиеся худосочные руки, похожие на веревки. Тонкие ноги, которые она постоянно изгибала. Эти зубы с металлическими обручами, нечесаные волосы и обилие веснушек на щеках. Уж если здешний «вершитель приговоров» Рафаэль посчитал уродливой меня, какие жестокие вещи он скажет этой несчастной девочке?

Мерилл уперла руки в несуществующие бедра и заявила:

— Джек, пора двигать. Ты забыл оплатить стоянку,

Джек стал рыться в карманах, но ничего оттуда не достал.

— Идемте,— бросил он нам.

Я с громадным облегчением пошла за ним.

— Постойте!

Зеленовласый человек догнал нас.

— А это кто? — спросил он, указывая на Мерилл.

— Моя младшая сестра.

— Она обворожительна. Такая свежая! Такая... костлявая! Вот этот типаж мы можем использовать.

— Для чего? — скорчила гримасу Мерилл.

— Ее? В качестве модели? — удивился Джек.

— Да. Разумеется, нужно убрать металл изо рта и веснушки с лица. Но это все решаемо. А так — просто загляденье. Вы посмотрите на ее грудь. Это же совершенно мальчишеская грудь!

Мерилл глядела в пол. Волосы закрывали лицо.

— Ну да, — пробормотала она.

— Так это же совершенство! — продолжал восторгаться Рафаэль.

— Нет, спасибо, — засмеялась Мерилл.

Но невзирая на ее ухмылку, я чувствовала, что она польщена. Чему тут удивляться? Удивляться нужно было мне. Этот странный юноша с зелеными волосами заявил что я, принцесса Талия, которую феи наделили безупречной красотой... не подхожу под их нормы, а угловатая плоская девочка — само совершенство.

Однако Мерилл не забывала, зачем сюда пришла.

— Джек, ты слышал? Они сейчас увезут твою машину на спецстоянку.

Мы покинули владения Рафаэля и стали спускаться по лестнице (я все-таки боялась лифта). Мерилл шла впереди, пятясь задом.

— Нет, вы только послушайте! — не могла успокоиться она.— «Вы посмотрите на ее грудь. Это же совершенно мальчишеская грудь!» Он просто спихнутый!

— Я так не думаю, — сказала я, когда мы спустились и вышли на улицу.

В дверях я столкнулась с невероятно высокой и костлявой молодой особой — наверняка моделью. Она наградила меня презрительным взглядом.

— Ты — очень привлекательная девочка, — ободрила я Мерилл.

Она скорчила гримасу, но потом довольно заулыбалась.

— Дженнифер с Габи поплохеет, когда они узнают... Да, а что он сказал тебе?

— Что я слишком толстая.

— Ты не шутишь?

— Они там все повернутые, — поморщился Джек — Даже не понимаю, почему так изменились каноны красоты. На картинах, которые я видел в Европе, многие женщины просто жирные.

Я знала, о каких картинах шла речь. Его слова меня задели.

— Знаешь, я тоже не сошла с полотна Боттичелли!

— Я не это имел в виду.

— А что?

Он начал что-то говорить, потом махнул рукой:

— Я хотел сказать, что ты — настоящая красавица, а они просто свихнулись на своей «высокой моде». Давай поищем другое агентство.

— Что-то не хочется, — призналась я.

— О'кей. Тогда поедем на пляж.

— Только сначала заплати за стоянку, — напомнила брату Мерилл.

Мы перешли дорогу и оказались на пляже. Там было очень людно. Я почти привыкла, что во времени Джека обнажение тела не считается чем-то постыдным и достойным осуждения. Меня теперь удивляло другое: в этом веке загар стал признаком красоты. Люди мучились под обжигающим солнцем, чтобы придать своим телам бронзовый оттенок. В наше время загар говорил о принадлежности к низшему сословию. Но даже у крестьян загорелыми были только лицо и руки.