Шрифт:
1
Темнота… Ну сколько можно? Казалось, кто-то решил пошутить и закрыл ее глаза ладонями. Но шутка затянулась… Глаза не открывались. А тьма вызывала сильное отвращение. Целая вечность в темноте. У нее больше не было сил это терпеть! Господи, помоги…
Где-то там услышали ее молитву, где-то там, высоко… И тот, кто нас незримо оберегает и тихим шепотом подсказывает правильный путь, помог ей открыть глаза…
В комнате было непривычно светло. Яркий солнечный свет заливал больничную палату, теплый летний ветерок гонял прозрачный тюль у открытого окна, донося пряный аромат цветов из сада.
— Доктор, как она? — послышалось откуда-то издали.
— Скоро придет в себя. Показатели
Чуть позже послышались удаляющиеся шаги, видимо, посетители уже заходили сюда, потом продолжили разговор в коридоре, а сейчас ушли… И слава богу, ей хотелось побыть в одиночестве.
Ветер вновь колыхнул занавески.
Девушка улыбнулась, радуясь, что темнота наконец уступила место прекрасному солнечному дню, полному красок, тонких ароматов и открытий. Открытий…
А, собственно, кто я?
Она взглянула на загипсованную ногу, на перебинтованное запястье, на капельницу, стоявшую рядом с кроватью.
Потом аккуратно повернула голову направо и, увидев на прикроватной тумбочке рамку с фотографией, взяла ее в руки. Рамка немного запылилась, и девушка медленным движением указательного и среднего пальца левой руки провела по прохладному стеклу. С фотографии на нее смотрела девушка лет двадцати. Она стояла в обнимку с мужчиной старше ее, лет тридцати-тридцати пяти.
Фотография была сделана у моря: об этом свидетельствовали южный загар у обоих, яркие купальные костюмы и золотой песок под ногами.
Она взглянула на мужчину: карие глаза, такие же, как у стоящей рядом с ним девушки; черные вьющиеся волосы и улыбка… открытая и задорная…
Девушка посмотрела на свое отражение в стекле рамки и поняла, что на фотографии запечатлена она с каким-то близким для нее человеком.
Любовник? — подумала девушка. Нет. Она не почувствовала притяжения, которое возникает между влюбленными. Друг? Лучший друг… И сердце кольнуло, подсказывая, что девушка нашла правильный ответ на свой вопрос.
Друг… Но я его не помню… А кто я? Сколько мне лет? Как, черт возьми, меня зовут? И каким образом я здесь оказалась?
Девушка поставила рамку на прикроватную тумбочку и посмотрела на букет цветов.
Большие кремовые розы… Красивые цветы, жаль, что не ее любимые. Да, она вспомнила свои любимые цветы — белые ландыши: простые, немного наивные, с упоительным ароматом. Розы… нет, она не любила розы… считала их напыщенными и банальными.
Ее порадовало, что она вспомнила хоть это. Может, еще что-нибудь всплывет в памяти?
Девушка откинулась на подушку и закрыла глаза. Опять темнота, пустота и никаких ответов.
Она напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-то еще, но ничего так и не появилось в ее памяти. Тогда она перевернулась на правый бок и, открыв ящик тумбочки, заглянула в него — расческа и две сменных рубашки. Эти вещи не ответили на многочисленные вопросы девушки, поэтому она вновь откинулась на подушку и горестно вдохнула.
Ветер теребил занавески, пропускал солнечных зайчиков на белые стены, откидывая прозрачный тюль в сторону.
Девушка снова взяла рамку в руки и стала внимательно смотреть на фотографию.
И картинка ожила…
Небо нежно-голубого цвета; чайки, похожие на крошечные галочки, взмывают ввысь… Золотой песок греет ноги…
Затем кое-что еще вспыхнуло в ее памяти…
— Черт подери! — смеется он. — Хватит меня щипать! Она не успокаивается.
— Я тебя ненавижу, слышишь! — сквозь зубы цедит он, улыбаясь в объектив фотоаппарата.
Но девушка только задорно смеется и продолжает пощипывать его острыми ноготками за бок. Она не обижается на его слова, потому
как прекрасно знает, что он ее сильно любит… свою младшую сестру!Да! Брат! Старший брат. Лучший друг с самого детства. Любимый старший брат! Девушка поднесла изображение к губам и коснулась ими стекла. Потом она быстро освободила фотографию из рамки и, обрадовавшись своей находчивости, прочитала в уголке: «15.06.06. Я с Даниелем».
Его зовут Даниель! Конечно!
И вдруг она вспомнила качели в саду.
Ей не больше семи, ему уже семнадцать. На Даниеле джинсовый костюм и кеды со шнуровкой. По его лицу видно, что ему не хочется проводить воскресный вечер в компании малолетней сестры. С кислой миной он раскачивает качели и все время поглядывает на часы. Девочка заливается радостным смехом, но потом вдруг понимает, что брату все равно, он просто исполняет приказание родителей. Тогда она решает удивить его, привлечь его внимание и неожиданно соскакивает с качели. Вместо мягкого приземления на ноги она падает лицом на асфальтированную дорожку и расшибает лоб. Даниэль в шоке. Он не знает, что ему делать, что сказать родителям, ведь они ему не поверят, что сестра сама соскочила с качелей. Девочка начинает плакать, но, взглянув в испуганные глаза брата, понимает, что виновата сама, а достанется ему. Даниель опускается на колени и поднимает сестру с асфальта. Она обвивает руками его шею и, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, лишь тихо всхлипывает. Потом успокаивается. Даниель осматривает ее лоб и ласково говорит, что она набила себе большую шишку. И тогда девочка целует брата в обе щеки, говорит, что очень его любит, и обещает, что не выдаст. Он тоже прижимает ее к груди, поднимается с колен и отводит сестренку домой.
Наверное, с того дня мы стали друзьями, подумала девушка. Как мне его не хватает! Где же он сейчас? Кажется, он собирался уехать из Франции… Покинуть Марсель… Марсель… да, я живу в Марселе! Еще! Нужно вспомнить еще что-нибудь! Но в висках заныло. Девушка от боли закрыла глаза и прижала рамку с фотографией к груди. Потом еще раз взглянула на брата и поняла, что сейчас ей необходим сон. А завтра она непременно вспомнит что-то еще. С улыбкой она натянула белую простыню до подбородка и, представив теплый золотой песок, крики чаек и ласковое море, уснула.
Проснувшись, но еще не открыв глаза, она услышала, как кто-то возится у прикроватной тумбочки. Кажется, меняет цветы в вазе: убирает в мешок для мусора старые розы и ставит свежие, освобождая их от шелестящей упаковки. Девушка приоткрыла правый глаз и взглянула на посетителя.
Женщина лет сорока, в легкой летней рубашке с ромбами, завязанной узлом на талии и открывающей загорелый плоский живот, с помощью маникюрных ножниц аккуратно разрезает упаковку на букете кремовых роз…
Нагнувшись, чтобы поднять блестящую ленту с пола, она прозвенела массивной цепочкой на шее. На цепочке висело несколько кулонов. А на руках женщины красовалось множество колец, практически на каждом пальце. Но странно — это не выглядело вульгарно и безвкусно, наоборот, придавало ей шарма. Поправив короткую, облегающую юбку из черного хлопка, женщина отошла к окну и раздернула тюлевые занавески в разные стороны. Она вдохнула пряный аромат сада, провела рукой по длинным золотистым волосам и, обернувшись и взглянув на девушку, расплылась в улыбке.
— Мишель, я так рада, что ты пришла в себя…
Мишель? Меня зовут Мишель? Девушка снова закрыла глаза. Воспоминания, как огромная волна в бушующем море, захлестнули ее.
— Меня зовут Мишель, — представляется она и протягивает руку какой-то парочке. — Очень приятно, — отвечают ей.
Она слегка приседает, опускает голову, кланяясь, и идет по залу. На ней длинное платье цвета морской волны, прозрачные перчатки до локтя и туфли-лодочки. В зале играет музыка. Парочки начинают кружиться. Подходит Даниель и приглашает ее на танец…