Поцелуй на ночь
Шрифт:
Дженна вновь опустилась на корточки и негромко позвала Малыша:
– Эй, красивый пес! Умный пес, замечательный пес. Ты должен мне немного помочь, Малыш. Нам с тобой нужно выйти отсюда и помыться. А потом ты полежишь на солнышке, и мы будем разговаривать. Так тебе будет не скучно, и мы быстрее дождемся твоего хозяина. Согласен?
Малыш приподнял голову и поставил уши торчком. Понимал он явно все, до последнего слова. Дженна решительно встала, сняла со стены ошейник с поводком и осторожно надела его на могучую шею собаки.
Малыш очень старался, но ему было тяжело. И в
Малыш, не успевший обнюхать подружку, удвоил свои усилия – и встал почти без труда. Дженне оставалось только поддерживать его. Они вышли из конюшни и отправились к водопроводному крану.
Дженна ополоснула Малыша, а заодно и вертевшегося под ногами Джеронимо, потом принесла охапку сухого сена, и Малыш удобно устроился на солнышке. Собаки затеяли веселую возню на лужайке, а Дженна отправилась варить себе кофе.
За день она успела поплавать в бассейне, почитать книгу и позагорать. Во второй половине дня мохнатые обитатели ее дома разбрелись по укромным уголкам – и началась всеобщая сиеста.
Дженна лениво листала какой-то глянцевый журнал и потягивала чай со льдом из высокого бокала. Малыш дремал на сене. Джеронимо сидел напротив пластикового стола и гипнотизировал вазочку с орешками, видимо, надеясь, что рано или поздно та подползет к краю и свалится ему прямо в рот. Иногда Дженна не выдерживала и бросала песику один орешек. Короткий лязг челюстей – и Джеронимо вновь впивался взглядом в упрямую вазочку.
Вдруг он отвернулся, приподнял обрубки ушей и уставился на калитку. Вслед за ним и Малыш поднял голову, а через секунду раздался оглушительный лай еще тринадцати собачьих глоток. Дженна вскочила от неожиданности – и в этот момент калитка распахнулась, и в ней возник Хит Бартон.
Он был в светлых джинсах, белых кроссовках и белой же футболке, выгодно оттенявшей бронзовый загар. Короткие волосы по обыкновению выглядели слегка растрепанными, черные глаза полыхнули из-под удивительных бровей огоньками – и молодой человек тут же присел на корточки, приветствуя своих мохнатых друзей, шумно радующихся возвращению своего хозяина.
Дженна стояла возле шезлонга, пунцовая от волнения. Почему-то при виде Хита ее охватила странная радость – точно она ждала его весь день с не меньшим нетерпением, чем его питомцы. Или правда – ждала?
Хит вскинул голову и устало улыбнулся.
– Добрый день, вернее, уже вечер, мисс Фарроуз. Они вас не очень допекли?
– Что вы! Мы прекрасно провели день. Они очень… смышленые.
– Малыш, ты вышел в свет? Молодец, дружище! Он сам пришел?
– Не совсем. У нас случилась небольшая… авария, так что пришлось принять душ.
Хит посерьезнел, на загорелом лице
отразилось некоторое смятение.– Мисс Фарроуз, вы вовсе не должны были… Он мог отлично дождаться меня или передвинуться…
– Мистер Бартон, меня это совершено не затруднило. Или вы считаете, что я белоручка?
Он покачал головой и ответил неожиданно жестко:
– Не думаю, что я вправе выносить о вас свои суждения. Любые. В любом случае, вы не обязаны ухаживать за чужой больной собакой. Он большой и тяжелый, да и приятного в этой процедуре мало.
– Значит, если бы у меня была больная собака, и вы бы остались с ней – вы бы не помогли?
– Я – другое дело.
– Почему? Или вы считаете, что вы один в мире такой добрый и самоотверженный?
От радости не осталось и следа. Дженну распирало негодование. Что он о себе возомнил?! Хит Бартон сурово насупился и вдруг выдал:
– А вы за мной вчера подсматривали!.. Она так растерялась, что даже рот открыла, да так и замерла. А невозможный Хит Бартон вдруг оказался совсем рядом. Дженна была босиком, и хотя он все равно был чуть ниже ее ростом, вчерашнее ощущение, что он смотрит на нее сверху вниз, вернулось. Хит медленно провел пальцем по ее щеке.
– А подсматривать нехорошо…
– Я… Я просто подошла закрыть окно и увидела… Честно говоря, засмотрелась. Что это было? Какой-то вид единоборств?
– Да. Специальный комплекс спецназа. Гремучая смесь китайского у-шу, японского карате и еще десятка видов борьбы. У тебя нос обгорел.
– Мы что, уже перешли на «ты»?
– Не совсем. Я так и не знаю твоего имени.
– Дженна…
– Красиво. Теперь перешли.
– А вы нахал, мистер Бартон.
– А ты красавица, Дженна. И он притянул ее к себе.
6
Это было так просто, так удивительно просто, что и не требовало никаких объяснений.
Это было до невозможности непонятно, так непонятно, что не умещалось в голове.
Это был самый обычный поцелуй, горячий и жадный, осторожный и нахальный, торопливый и долгий, отчаянный и умелый…
Это были огонь по жилам, лед в затылке, слабость в ногах, и все тело, как расплавленная лава.
Это было долгожданно и неожиданно.
Это было прекрасно.
Дженна потеряла счет времени, она вообще не знала, что такое время. Она совершенно точно впервые испытывала подобное, ибо никогда в прежней жизни поцелуй не приносил такого острого ощущения блаженства, а мужские руки, обнимавшие ее за талию, гладящие ее волосы, ласкающие ее шею, не были такими надежными и крепкими.
В этих объятиях хотелось умереть – но не сейчас, а лет через тысячу. Этим губам нельзя было не ответить.
И она отвечала. Жадно, неистово, яростно, торопливо. Так, словно этот поцелуй был последним в ее жизни. Или первым.
А потом все кончилось.
Он отпустил ее первым. Шагнул назад. В черных глазах полыхало черное пламя, но оно уже стремительно подергивалось льдом.
Дженна покачнулась, торопливо уцепилась за край стола, едва не уронив и его. Сил говорить не было. Желания – тоже. Зато заговорил Хит Бартон.