Чтение онлайн

Таранис освободил заключенную в ловушку магию и попытался с ее помощью убить Мэви Рид – золотую богиню Голливуда и, в прошлые времена, богиню кинематографа. Она знала секрет короля, знала, что он бесплоден, что отсутствие у него детей – не вина череды его жен, которых он безостановочно менял. Дело было в нем самом, и он знал это уже сотню лет, с тех пор как выгнал Мэви Рид из волшебной страны за отказ разделить с ним постель. Она отказала потому, что последняя жена, которую король отослал за бесплодие, забеременела от другого сидхе. Мэви прямо сказала королю, что считает его бесплодным, – и много

лет спустя он решил ей отомстить.

Королева Андаис, когда узнала от медиков-людей, что бесплодна, разыскала меня в ссылке и позвала домой. Правитель страны фейри – это и есть страна, и если бесплоден монарх, если болен – то народ и земля умирают. Это старое поверье, и поверье правдивое: магическая связь земли и короля. Если Таранис сотню лет знал, что бесплоден, и скрывал от других, то он сознательно обрекал свой народ на смерть. За такие преступления в наших холмах королей казнили.

– Вы подозрительно притихли, – заметил Шолто. – Вы что-то знаете. Что-то, что и мне нужно знать.

– Мы не вольны это обсуждать. При всех – точно, – сказал Дойл.

– А наедине с царем вас никто не оставит, – фыркнула Агнес. – Дураков нет.

– Здесь я спорить с Агнес не буду. – Шолто опять потянулся погладить потерянные щупальца. – Я уже отдался один раз в руки сидхе.

– Рассказывать без разрешения королевы мы не имеем права, – сказал Дойл. – Расскажем – в лучшем случае попадем в Зал Смертности.

– Такого я ни от кого не потребую.

Шолто опустил голову, громко вздохнув, почти всхлипнув. Мне хотелось его обнять, только я боялась еще больше разозлить карг. В общем, они были правы – теперь я обняла бы его не морщась. И все же я понимала всю жестокость этой ампутации. Я ощутила однажды прикосновение мускулистых щупалец Шолто – очень короткое, но прикосновение, – щупальца имели свои функции, теперь их нечему было выполнять.

Шолто тихо заговорил:

– Благие сказали, что оказывают мне услугу. Что, если уродство не вернется, когда я исцелюсь, леди Кларисса сдержит слово и проведет со мной ночь.

В порыве сочувствия я невольно потянулась туда, где раньше были щупальца, но спохватилась: свежая рана еще кровоточила, ему будет больно.

– Но это же часть твоего тела. Все равно что руку отрезать или даже хуже.

– Знаешь, как часто я мечтал выглядеть вроде них? – Шолто показал на мужчин у меня за спиной. – Агнес права. Я так мечтал полностью превратиться в сидхе – а сейчас все точно как ты говоришь, я потерял часть себя. Потерял руки и даже больше, чем руки.

– Королева ничего об этом не знает, – сказал Дойл.

– Уверен, Мрак? Без всяких сомнений?

Дойл едва не ответил "да", но передумал:

– Нет, полной уверенности у меня нет, но она нам не говорила ни о чем подобном, и даже слухи по двору не поползли.

– Войны начинались и по меньшему поводу, Мрак. Войны между дворами фейри.

– Знаю, – кивнул Дойл.

– Агнес утверждает, что Андаис одобрила планы Тараниса – пусть и молчаливо, – или он не рискнул бы. Тебе не кажется, что мои карги правы? Не кажется, что королева дала ему разрешение?

– Слуа слишком важны для нее, царь Шолто. Не представляю ситуации, в которой Андаис подвергла бы такому риску привязанность слуа к ее двору. Думаю, больше похоже,

что целью, хотя бы одной из нескольких, было лишить королеву таких могущественных подданных. Почему ты ничего не сообщил королеве, двору?

– Был уверен, что она знает. Что дала согласие. Как и мои карги, я не думал, что даже Таранис отважится на такое без ведома Андаис.

– Мысли вполне разумные, – сказал Дойл, – но думаю, она не знала.

– А мне почему не сказал, Шолто? – спросила я. – Ты мне говорил, что только мы двое при всем дворе понимаем, что значит быть почти сидхе, но не совсем. Почти таким же высоким, стройным, почти... и не настолько, чтобы тебя приняли как своего.

Он едва не улыбнулся.

– Может, это у нас и общее, но я тогда сказал тебе, что к твоему телу ни один мужчина претензий не имеет, только ревнивые женщины.

Я улыбнулась:

– Насчет груди ты прав.

Шолто улыбнулся в ответ, и хоть рана у него на животе выглядела все так же жутко, мне стало легче дышать.

– Но я слишком низенькая и слишком похожа на человека, чтобы сидхе – не важно, какого пола – позволили мне об этом забыть.

– Я же говорил: дураки они. – Шолто взял мою руку и попытался поцеловать, но наклониться не смог – боль помешала.

Я прижала его ладонь к щеке:

– Шолто... Ох, Шолто.

– Надеялся я услышать нежность в твоем голосе, но не по такому поводу. Не жалей меня, Мередит, я не вынесу.

Как ответить – я не знала. Просто прижимала к щеке его ладонь и пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы не сделать хуже. Как же его не жалеть?

– Когда это случилось, царь Шолто? – спросил Дойл.

Шолто глянул на него поверх моего плеча.

– Два дня назад, как раз перед вашей второй пресс-конференцией.

– Той, когда двоих убили, – сказал Рис, и Шолто повернулся к нему.

– Вы же нашли убийцу, хотя и не сказали еще человеческой полиции. Я слышал, вы хотите его сперва подлечить после пыток.

– Королева его чуть не в порошок стерла, – кивнул Рис.

– Он виновен? – спросил Шолто.

– Надо полагать, – ответил Дойл.

– То есть вы не уверены?

– Посмотри себе на живот. Королева Андаис превратила в такое же лорда Гвеннина до последнего дюйма.

Шолто скривился и кивнул:

– Да, тут многое скажешь.

– Даже признаешься в том, чего не делал.

Я оглянулась на Дойла:

– Ты думаешь, Гвеннин не виноват?

– Нет, не думаю. Но не думаю, что он действовал в одиночку. Андаис водила его на поводке из его собственных внутренностей, Мередит. Дурак он был бы, если б не сознался.

Шолто прижал к щеке мою ладонь. Сегна дернулась помешать, но Агнес ее остановила, а два других охранника встали между нами и каргами. Я заметила лицо одного под капюшоном: продолговатые глаза без белков, тонкий безгубый рот, лицо – странная смесь человеческих черт и ночного летуна. Охранники были помесями вроде Шолто, но их никто не спутал бы с сидхе. Впрочем, глаза у них были гоблинские. Телохранитель Шолто посмотрел на меня в упор: лицо у него казалось не до конца сформированным, носа нет – только щелочки ноздрей. Я не отвела взгляда, так и смотрела на него в ответ, загипнотизированная странным лицом. Раньше я таких не видела.