Чтение онлайн

Красным фломастером на обёрточной бумаге было выведено: «Чур, три раза! Не моя зараза!» И чуть ниже уже чёрным приписка: «А теперь ваша!»

Первая мысль — прикол. Наощупь содержимое свидетельствует в пользу целлюлозно-бумажное происхождения. Она что книжки вознамерилась преподнести? Может, собственного сочинения. Чудит девчонка. Или откровенно стебается? С неё станется. Чего стоит этот её боди-арт. Девушка-дерево!

А если там что-то запрещённое? Какие-нибудь химические вещества.

Пальцы сами потянулись к пакету. Однако сколько здесь всякой обёртки! Пришлось для начала искать ножницы. Их не обнаружилось,

и он воспользовался ножом. В первом «кирпичике» лежали крепко прижавшиеся друг к другу тысячные купюры. Во втором- двухтысячные. В третьем- красненькие. От возбуждения голова стала совсем трезвая, и в ней включился калькулятор.

Пожалуй, денег хватило бы на содержание вдовы, на помощь Луше, на проценты по кредитам.

Он опустился на табуретку, давно остывшую от контакта с задорной попкой.

Желание броситься следом, настигнуть беглянку и вернуть пакет с «заразой» поубавилось. Да ив каком направлении начинать поиски?

Чтобы снова обрести душевный баланс, он решил, что самое время принести мачехе извинения.

Проезжая по селу в такси, вспоминал историю переселения сюда родителей, до того проживавших со стариками-родителями.

Дамировы купили дом почти задаром. В Лопуховке тогда стояли склады с химическим оружием.

После родительского ухода Гумер использовал помещение на краткое время: пугала репутация места, заведомо гиблого из-за наличия уже другого предприятия — завода по уничтожению химоружия.

Но новая напасть в виде ковида сдвинула прежние страхи куда-то на периферию сознания. «Да и куда деваться с подводной лодки?» — любимое изречение Карима Дамирова, унаследованное ныне не только его первенцем, но и вдовой.

Отец Гумера вступил во второй брак накануне пенсии, но по всем последующим показателям- рождению троих деток-ещё долго чувствовал себя в строю.

Это стало очевидным уже во время встречи жениха и невесты и обряда «разрыва материи». Подружки Румии встали по обе стороны двери, натянув поперёк проёма красную ткань. Невеста — внутри, а жених — снаружи. Девушки подзуживают жениха: «Не робейте Карим Равилевич!» Отца скорее всего заранее предупредили. На ткань наступил решительно. А под его сильными руками она затрещала, пропуская внутрь. И он шагнул туда, где ждала его суженая.

Умер он скоропостижно. С утра ещё трудился, к вечеру почувствовал себя неважно, а утром отправился в лучший мир. Как ни настаивала молодая жена-мусульманка, бывший коммунист ислам так и не принял, хотя с Кораном знакомился. Так что рая с десятками черноглазых девственниц ему не светит. Впрочем, одну черноглазую красавицу он уже заполучил на земле. И зовётся она Румия.

Примерно такие мысли посетили Гумера, когда он появился на пороге вдовы:

— Ханума! — обратился он к ней по старинному татарскому обычаю. — Прости меня, грешного человека!

Приняла суровая женщина извинения или нет — по непроницаемому её лицу не понять. Тем более что её явно занимает история другого свойства. Хотя 8 Марта уже прошло, по установленному в кухне телику идёт «Красотка».

— И это по телевизору показывают! — машет хозяйка в сторону Джулии Робертс.

«Тем не менее от ящика с картинками у тебя не находится сил отказаться!» — думает пасынок, но вслух выражает своё согласие с мнением родственницы.

Пару раз в 90-ые ему приходилось подбирать на трассе искалеченных и выброшенных из кабин «заплечных» — так именовали проституток, работавших на трассе. Особенно ему запомнилась юная работница секс-индустрии. Почти ребёнок, она была одета как героиня Джулии Робертс-лакированные ботфорты, юбчонка и топик. После того как он доставил её в больницу, салон автомобиля пришлось

долго отмывать от крови и прочих выделений организма. Надо ли тут объяснять, что с той поры он возненавидел «Красотку»? И словно почувствовав его настрой, хозяйкапотянулась к пульту.

Однако изгнание красотки не делает атмосферу менее напряжённой. Но на выручку гостю приходят сводные братья. У мужчин всегда найдётся общий предмет для разговора. На этот раз это компьютерные игры. К чести старшего родственника, он в этом сечёт.

Проведя в гостях предусмотренное приличиями время, Гумер спешит вернуться в старый родительский дом.

Хватит разводить бодягу. Пора что-то делать!

Обозрев двор, он приходит к выводу: лучше сортира тайника не найти. Тем более что за минувшие годы содержимое выгребной ямы в значительной степени усохло или ушло вглубь земли, став пищей её обитателям. Между дном ямы и стульчаком образовалось пространство. Отличный схрон, если приложить руки. Инструмент нашёлся. Ну а материал в виде доски валяется здесь же. Остаётся примастрячить куда надо.

Гумер уже приблизился к сортиру, когда какая-то неведомая мушка врезалась ему в щёку, а потом в панике юркнула между губ. Рефлекторно мужчина исторг летуна и рвотный позыв тоже обуздал. Это мелкое происшествие могло бы послужить неким красным флажком. Но в тот час Гумеру казалось: всё идёт как по накатанной. И остаётся лишь поставить жирную точку. Или восклицательный знак.

Да, ему нельзя отказать в умении сочетать методический подход к делу со скоростью принятия решения ему нельзя отказать. Тем более что на его лице читается такая решимость! Такая бывает у мужиков, когда они работают с дрелью.

Навыки не забылись. «Как умение ездить на велосипеде». Правда, времени на всё про всё ушло достаточно. Так что когда он вышел на воздух, багровый мазок на небе исчез, и купол его погас.

Физическая работа пробудила аппетит, и он подкрепил силы «бич — пакетом» и хлебом. И то, и другое показалось чрезвычайно вкусным. Покончив с хозяйственными делами, он по давней привычке к чтению, взялся за купленную накануне местную газету. К его изумлению, в ней обнаружилась такая немодная нынче рубрика, как «Литературные заметки».

«Живой человек ушёл из нашей литературы, — так начинался текст. И Гумер не мог не согласиться с этим утверждением. — Точнее сказать, этот осколок прошлого отправлен в бессрочный отпуск. Современные тексты не ставят и не решают человеческие проблемы. Точно они уже решены. А когда у литераторов „болит и не стыдно“, остаётся только развлекать и забавлять читателя».

Гумер глянул на подпись — «Вилен Адаев». «Что ж, с тобой не поспоришь, Вилен Владимирович!» — покивал головой читатель и по совместительству издатель. — «Вот только вы упускаете из виду, что спрос рождает предложение. И как бы ни пыжился, как бы ни тужился издатель…» — Здесь газеты выпала из его рук — усталость сморила Гумера. Он задремал. А во сне привиделась ему девушка- дерево. Она тянула к нему свои руки — ветки. Он пытался отмахнуться, но они каким-то образом дотянулись до его кадыка.

— Где мои деньги? — взревел голос над ухом.

Он предпринял попытку освободиться, но пальцы ещё крепче вцепились в горло.

— Отвечай!

Он попытался ответить, но получилось лишь жалкое бульканье.

Гумер осознал: это не кошмар, а самая что ни на есть реальность. А потому самый лучший исход — это потерять сознания. Что он и сделал.

Третий день второй карантинной недели.