Чтение онлайн

— Убей меня. Застрели.

Элли почувствовала, как палец лег на спусковой крючок. Небольшое усилие, и этому человеку конец. «Но только не сейчас, когда он стоит на коленях. Лишь в том случае, если он кинется снова», — подумала она.

— Брось нож.

— Я это сделал. Я задушил ее, порезал и сережку забрал. Я не хочу умереть в тюрьме. Убей меня.

Элли услышала завывание сирены и увидела, как дрогнул нож в его руке. Быстро переместив вперед левую ногу, она хотела было выбить нож каблуком правого сапога.

Но пока она приподнимала ногу,

Симански бросился на нее, схватил ее за лодыжку левой рукой, а правой взмахнул ножом. Под тяжестью его тела оба рухнули на землю. Краем глаза Элли заметила бегущего к ним Рогана, но времени не оставалось.

Медлить было нельзя. Раздумывать некогда. За одну миллисекунду ее инстинкты обработали единственно важную информацию. Симански сверху. У него нож. Она уже один раз потеряла доступ к оружию. Случись такое снова, и ей конец. Времени дотянуться до запасного оружия, спрятанного в сапоге, нет.

Элли сконцентрировалась, готовясь выхватить «Глок», и вдруг почувствовала, что тело Симански перестало давить на нее. Послышался грохот: Роган приложил Симански об мусорный бак — раз, другой, третий, — и все это за несколько секунд, — а затем тот обмяк и выронил нож.

— Как насчет других? — заорала Элли. — Сколько еще девушек ты убил?

Симански не отвечал. Роган проверил, дышит ли он.

— Отключился.

— Роган, это он. Он признался. Он убил Челси Харт.

Роган хмуро посмотрел на нее, затем перевел взгляд себе под ноги и покачал головой.

И тут до нее дошло. Роган видел человека, стоявшего на коленях посреди пустого переулка, да еще под дулом пистолета. Что это, черт возьми, за признание такое?

— Больно?

Ее место на полу «скорой помощи» давало отличный обзор; отсюда Роган казался таким сконфуженным, каким Элли его никогда еще не видела. Она перехватила взгляд врача, который накладывал очередной стежок на ее рану.

— Я сильно обижу вас, если скажу, что вам не удалось волшебным образом превратить мою боль в небывалое чувство эйфории?

Врач покачал головой.

— Этот милый человек иголкой зашивает тыльную сторону моей ладони. Как сказал бы Сэмюэл Джексон, да, это охренительно больно.

— Я бы не чувствовал такую вину, скажи ты, что боль тебя заводит, — отозвался Роган.

— Нет, не заводит, но ты не должен чувствовать себя виноватым. Ты ведь говорил, что не надо за ним бежать. И был прав. Мы все равно нашли бы его.

После всей этой беготни — вверх, к надземной станции метро, затем снова вниз, но уже с западной стороны, — Элли арестовала Симански всего в двух кварталах от его дома.

— Когда я увидел, что ты рванула за ним, я кинулся в машину. Думал, так будет легче тебя перехватить, но на станции потерял.

— Все в порядке, Джей Джей. Ты не виноват. Между прочим, ты меня спас.

— Верно. Но вдобавок я и мерзавца этого спас. Ты бы его наверняка застрелила, если б я не подоспел.

— Я же сказала, ты меня спас.

Роган внимательно посмотрел на пораненную

руку напарницы.

— Сколько всего нужно швов?

— Двенадцать.

Значит, еще четыре. Оба поморщились от этой мысли.

— У нее небось здоровенный шрам останется.

— Эй, между прочим, она сидит прямо перед тобой и уж как-нибудь разберется с этой отметиной, — возмутилась Элли. — Шрам будет отличной темой для разговоров. Я могу сочинить массу увлекательных историй о происхождении этого таинственного дефекта.

Роган продолжал бормотать извинения, пока не был наложен последний шов, а затем попросил врача оставить их одних.

— Так что случилось в переулке?

Она рассказала ему все по порядку, включая признание Симански.

— У меня не было возможности спросить его о других девушках. Нам надо поговорить с ним о Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. Возможно, были и другие.

— Прямо сейчас мы с ним ни о чем не поговорим. Когда его увезли, он был еще в полной отключке. А когда начнет приходить в себя, первое, что он сделает, — потребует адвоката. После этого проще будет Элвиса допросить. Ты действительно заставила его признаться в убийстве Челси Харт?

— Что значит «заставила»?

— Эй, это между нами. Я видел то, что видел.

«Пустой переулок и человек на коленях под дулом пистолета», — пронеслось в голове у Элли.

— Все было по-другому. Это он напал на меня. Он меня ранил, — возразила Хэтчер, для убедительности приподняв свою заштопанную руку.

— А затем, когда ситуация оказалась под твоим контролем, ты наставила на него пистолет и потребовала признания?

— Нет. Он все еще держал нож. Он умолял, чтобы я застрелила его. Я даже не пыталась его допросить. Он сам это выпалил. Сам рвался признаться — охотней не придумаешь. «Я задушил ее, порезал и сережку забрал». Вот что он сказал.

Прежде чем позволить врачу зашить руку, Элли заставила Рогана в точности записать эти слова в ее блокнот. Не потому, что боялась забыть, а чтобы потом ее показания были подкреплены своевременно сделанной записью.

Роган вынудил ее повторить всю эту историю еще дважды, чтобы удостовериться: он все верно понял.

— Все равно у прокуратуры с этим возникнут сложности. То ли ты грозилась убить его, то ли он тебя умолял, — в любом случае он был в состоянии стресса. Скажут, что он так говорил, поскольку знал, что ему светит пожизненное. Может, ты надавила на него из-за того, что мы усомнились насчет Майерса.

— Это говоришь ты или это скажет прокуратура?

— Симански заявил только, что он ее порезал. Тебя это не беспокоит? А как насчет волос?

Новость, что убийца отрезал Челси волосы, до широкой публики еще не дошла.

— Может, он это и имел в виду. Порезал тело. Порезал волосы. А как насчет сережки? Ты видел фотографию. Та же самая.

— Я говорил об этом Экелсу.

— Ты уже позвонил Экелсу?

— Он сам звонил, хотел новости узнать. Не мог же я скрывать, что подозреваемый пырнул ножом одного из его детективов.