По воле короля
Шрифт:
Всю эту неделю Лиссандра скользила по грани, как уделить внимание захандрившей сестре и не видеть её вовсе. Альгия переносила дорогу отвратительно. Её укачивало в трясущейся повозке до рвоты, а на лошади ездила она, не умеючи. Девушка с детства их боялась. Когда её в нежном возрасте стали учить держаться в седле, то лошадь взбрыкнула, испугавшись змеи, и сбросила седока. Альгия тогда сломала руку. Перелом быстро залечили, а вот страх остался.
Лисса каждый день подсаживалась к сестре к тому моменту, когда той становилось плохо. Старшая сестра, видя страдания младшей, жалела её. Лечила своим даром, избавляя на время от тошноты, следила за тем, чтобы Альгия больше пила
Стоило сестре почувствовать себя лучше, как начиналась другая неприятная часть их общения. Альгия стала крайне раздражительна и плаксива одновременно, срывалась на тех, кто был рядом.
Ведана подсказала Лиссе, что, возможно, это связано с интересным положением младшей племянницы. Женщины обсудили это между собой и решили до поры не говорить Альгии. Лисса и сама собиралась проверить себя. Хотя собственное состояние она оценивала как «без изменений».
Эта вероятность, к сожалению, не позволяла дать Альгии настойки на травах, чтобы облегчить её состояние или погрузить в продолжительный сон. Прежде следовало узнать, не понесла ли герцогиня Вульфрик после первой и единственной супружеской ночи.
В дороге король не требовал от супруги выполнения обязанностей подобного рода. Он появлялся утром рядом с повозкой, в которой ночевала девушка, справлялся о здоровье, нежно целовал пальчики и покидал её, отправляясь куда-то по своим делам в начало колонны.
Герцог Гренстон тоже встречался с супругой два раза в день во время приёма пищи. Интересовался тем, не нужно ли чего, и, получив в ответ, что Лиссандра всем довольна и у неё всё есть, пришпорив коня, мчался к брату.
Лисса провожала его взглядом и довольно улыбалась. Пока всё складывалось замечательно. Никто ею не помыкал, не раздавал указаний. Она была предоставлена сама себе. Компания тёти скрашивала путь. А ещё она потихоньку знакомилась с окружающими её людьми.
Повозка герцогини ехала между частями, относящимися к замковому гарнизону Стоунберга. А повозка сестры — среди воинов отряда Харольда.
Армия шла в быстром темпе. Режим был таков: после ночной походной стоянки завтракали, потом дневной переход часов до двух, после которого останавливались на отдых и обедали, затем снова маршировали до самого вечера. За неделю лишь однажды ставили шатры, когда нашли большое поле с уже собранным урожаем пшеницы на берегу спокойной реки.
Герцог Гренстон в этот вечер, как и прошлый раз, предоставил шатёр в полное распоряжение жене и её тётушке. Женщины искупались там же. Солдаты принесли им подогретой на костре воды. Потом личный слуга герцога занёс стол со стульями и накрыл ужин.
Лиссандра не успела переодеться в свежее платье и стояла в тонкой рубашке, высушивая волосы, когда в шатёр зашёл Эрик. С чёрных волос мужчины капала вода, оставляя мокрые пятна на белой рубахе, выправленной из штанов.
— Единый в помощь, — поздоровался он, неслышно подходя к Лиссандре. Девушка расчёсывала влажные волосы, сдвинув их на одно плечо, и стояла спиной ко входу. Она ощутила, как большие и сильные руки супруга легли ей сзади на талию и скользнули вперёд, оглаживая животик и крепко прижимая к торсу герцога. Горячие губы поцеловали в изгиб плеча, отчего Лиссандра вздрогнула и резко повернула голову в ту сторону. Глаза мужчины светились при скудном свете свечей, когда его губы захватили в плен её.
Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то спросить, и герцог вероломно воспользовался, приняв это за приглашение. Вторгся языком и голодно поцеловал. Собственная жена сейчас выглядела очень привлекательно. Эрик не видел причины, почему бы не истребовать сейчас
исполнение супружеского долга, совсем позабыв, что в шатре они не одни.— Милорд, моё присутствие вас не смущает?
Эрик оторвался от сладких губ, как вынырнул из омута, и посмотрел на помешавшего ему. Ах, да, Ведана. Эта ведьма.
На женщине было жемчужно-серое платье, перехваченное расшитым серебром широким поясом. Фигура у неё была такой же стройной, как у Лиссандры. И роста они были одного. Но Эрик не видел той вызывающей красоты, о которой восторженно рассказывал Харольд. Если сравнивать Лиссу и Ведану, то в постель он бы выбрал жену.
А ведьма… Эрик неохотно расцепил руки, убрал их с талии жены и отошёл к столу. Уверенно сел, резко встряхивая тканевую салфетку, которая с лёгкой руки Лиссандры вошла в обиход и, видимо, приживётся в Вайтэрде.
А с ведьмой он познакомился поближе в замке Наурийских.
Ведана застала герцога одного на следующий день после его серьёзного ночного разговора с Лиссандрой. Уверенно вошла в покои и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Эрик с высоты своего роста смотрел вниз в синие глаза женщины. Чистые и бездонные, как глубокий колодец, на дне которого отражается свет далёких звезд. И чувствовал, что ведьма зла.
— Вы что-то хотели? — мужчина никогда ничего не боялся. Мог вступить в схватку с любым зверем, даже голыми руками. Но рядом с ведьмой ему стало неуютно. Давно забытое ощущение, что тебя сейчас будут отчитывать, шевельнулось под кожей неприятным холодком.
— Вот смотрю на вас, милорд, и всем вы хороши. Благородный господин, прославленный воин, о котором слагают легенды, верный брат и друг, знатный любовник и при этом толстокожая скотина! — рявкнула последние слова женщина таким голосом, как обычно капитан Фламбери рычал на солдат. — Если вы сочетались браком с принцессой Лиссандрой не по собственному желанию, то не нужно ставить целью извести девушку своим отношением к ней. Не смейте одной рукой её гладить, а второй отвешивать пощечины!
— Я ни на одну женщину не поднял руку! — оскорбился герцог и недобро посмотрел на Ведану. Но той его взгляд был, что мёртвому припарка. Она резко выбросила руку и ухватила герцога Гренстона за ухо, как мелкого нашкодившего мальчишку.
От неожиданности и резкой боли от железного захвата Эрик согнулся, склоняя голову к ведьме.
— Не будьте солдафоном, милорд. Вспомните, что вы наговорили вчера малышке. Вы в своём уме? Хотели вы этого или нет, но у вас теперь есть жена, и обязательства перед законной супругой гораздо выше, чем перед той, которую вы так рьяно защищаете. Единый подтвердил ваш брак. Не стоит упорствовать против того, что неизбежно.
— Я сам решаю, что для меня важно! — Эрик со злостью дёрнулся из захвата, чуть не лишившись уха. Его руки сжались в пудовые кулаки, которыми так и хотелось двинуть кому-то в челюсть. Хоть перед ним стояла не совсем обычная женщина, но и на неё он руку поднять не мог.
— Вот именно, милорд, — мирно продолжила Ведана, — что может быть важнее семьи, в которой будет расти ваш с Лиссандрой ребёнок? Как воспримет он то, что его мать не нужна отцу, и он дарит тепло и ласку чужой, посторонней женщине?
— Клотильда не чужая, — с нажимом сказал мужчина, скрещивая руки на груди и с угрозой смотря на женщину, которая стала его поучать. Да как посмела!
— А Лисса ближе близкого. Только вам не дано сейчас это почувствовать. После обряда вы больше не порознь. Плохо одному — и второй страдать будет. Связал вас Единый прочными узами. Вас уже тянет к ней, только сердце ваше отравлено. Ну, да ничего, моя девочка исцелит вас…